Первая красавица

Продал огромный особняк, в котором мать больше не могла жить, потому что все здесь напоминало ей о покойном муже, и подыскал для нее не менее роскошную маленькую виллу неподалеку от резиденции одной из сестер. Молча сложил в коробки любимые отцовские вещи, чтобы когда-нибудь потом вернуть их матери…

И все это без единой слезинки, без единого вздоха.

Когда же спустя пару месяцев Луис наконец-то вернулся в Лондон, он сразу же с головой ушел в работу, занимаясь собственной империей. Подобная нагрузка сломила бы любого нормального человека, но Луис с каждым днем вкалывал все больше и больше и в итоге приобрел контрольный пакет акций пошатнувшейся компании по производству электроники в Дареме.

Так что в Йоркшир Луис приехал по делам, но стоило ему лишь увидеть заснеженные проселочные дороги, и он не смог устоять перед искушением. Выключив навигатор, Луис помчался в неведомые дали.

Любуясь первыми снежинками, рассыпавшимися по дороге полупрозрачной пыльцой и наслаждаясь неповторимой тишиной зимнего вечера, Луис выключил телефон.

Больно ли отцу было умирать? Или он вообще ничего не почувствовал? Но, сидя в стремительно несущемся к земле самолете, он не мог не понимать, что у него остались лишь считаные секунды, так о чем же он думал эти последние мгновения перед неизбежным концом?

Сожалел ли о прожитой жизни? Вряд ли. Отец был ярким примером того, что стоит лишь умному, энергичному и изобретательному человеку поставить перед собой любую цель, и он ее обязательно добьется.

Марио вырос в бедном квартале, но однажды твердо решил, что хочет для себя иной жизни, и упорно трудился, пока не разбогател, создав свою собственную компанию, и на этом порой нелегком пути его всегда поддерживала любимая жена, с детства делившая с ним все трудности и невзгоды. Они сумели найти свой путь в жизни, а от их любви родилось четверо детей. Нет, жалеть отцу точно было не о чем.

Что ж, приятно сознавать, что отец прожил достойную жизнь, полную любви и смысла. Вот только никакая ментальная акробатика не способна ответить на все те вопросы, что Луис так и не успел задать, и заглушить нестерпимую боль при одной мысли, что единственного человека, которого он по-настоящему уважал и ценил, больше нет на этом свете.

Крепко сжав пальцы на руле и стиснув зубы, Луис надавил на педаль, пытаясь заглушить по новой нарастающую в груди боль бешеной скоростью, но в снежных сумерках слишком поздно заметил валявшийся посреди дороги валун.