Искра желаний

Но, увидев унаследованный магазин, полный очарования, несмотря на его ветхость, Мэдди сразу же отказалась от своих планов продать его как можно быстрее. Университет может подождать. Сейчас в ее любви и поддержке нуждается этот магазин.

Энтони Грей – адвокат, который договорился о встрече с ней, чтобы рассказать обо всех недостатках, связанных с терпящим убытки универмагом, – разговаривал с ней три часа. Мэдди слушала его, наклонив голову набок и положив руки на колени, а потом сообщила ему, что собирается делать.

И поэтому ей пришлось встать за прилавок. Она хотела сама увидеть все недостатки и проблемы. Проведя пару недель под прикрытием, она приободрилась.

Но именно сегодня она сплоховала, сделав неверные выводы о потенциальном покупателе. Мэдди заставила себя улыбнуться, потому что этот красавчик, смотрящий на нее сверху вниз невероятными темно-голубыми глазами, выглядел богатым и влиятельным, хотя был в выцветших черных джинсах и рубашке поло.

Его ленивая и расслабленная поза говорила о крайней самоуверенности.

– Для матери? – Она взяла баночку с кремом и посмотрела на этикетку. – Он ей понравится. Густой, нежный, он отлично разглаживает морщины.

– Вы просто читаете то, что написано на этикетке?

– К сожалению, я здесь совсем недавно, поэтому пока еще не во всем разобралась.

– Разве за вами не присматривает ваш босс? – Мужчина оглянулся, словно ожидая, что этот человек материализуется перед ним. Он явно развлекался.

Он прижал ладони к стеклянной витрине, и Мэдди немного отодвинулась назад.

– Халатность, – тихо произнес он.

– Что вы сказали?

– Вы должны сообщить своему боссу, что у покупателя сложилось о магазине плохое впечатление. Ему кажется, что люди, работающие в торговом зале, не знают, о чем говорят.

Мэдди напряглась от его критики.

– Все остальные работают здесь очень долго.

– Я открою вам маленький секрет, – произнес мужчина с оттенком сожаления, пристально глядя на ее лицо. – Я соврал вам по поводу крема для моей матери. Она умерла, когда я был еще ребенком. Вернее, умерли оба моих родителя.

– Простите.

Мэдди по-прежнему горевала после смерти своей матери, хотя уже не была ребенком, когда та умерла.