Игрушка в его руках

– Что происходит… – Алессандро повернулся к ней лицом и широко развел в стороны руки. – Кухня нуждается в уборке. А вам за это платят. Поправьте меня, если я ошибаюсь. – Он облокотился на гранитную столешницу и посмотрел на обиженную девушку, стоящую в дверном проеме. Конечно, никому не нравятся выволочки. – Почему вы явились так поздно?

Лора воинственно скрестила руки на груди и уставилась на Алессандро:

– Если кухня нуждается в уборке, почему бы вам самому не убрать ее?

– Я сделаю вид, что не слышал этого.

– Я хочу увидеть Роберто…

– С какой это стати? – вкрадчиво протянул Алессандро. – Чтобы оправдать то, что не в состоянии выполнить работу, за которую вам платят? Отца ты, может, и разжалобишь, но я сделан из другого теста. Насколько я знаю, ты должна была быть здесь в восемь, поэтому оплата будет урезана соответственно.

– Вы мне угрожаете?

– Это не угроза, это констатация факта. И надо сказать, вам крупно повезло, что я вас не уволил прямо сейчас.

– Ну, это уже слишком! Где Роберто?

– Роберто? – Он не припоминал, чтобы прислуга называла его отца по имени.

Алессандро прищурился и пристально посмотрел на Лору. Он обошел вокруг нее, как хищник вокруг своей добычи, все еще сложив руки на груди. Лицо его было крайне задумчивым.

– Интересно, – тихо проговорил он.

– Что именно вам так интересно? – слегка попятилась Лора; присутствие Алессандро ее смущало. Этот мужчина излучал просто вопиющую сексуальность.

– Интересно, что наемная работница называет моего отца по имени. А он, между прочим, очень богатый человек.

– Я не поспеваю за ходом ваших мыслей.

– Молодая девушка, довольно привлекательная… Пожилой обеспеченный мужчина… Я могу произвести нехитрые математические действия, но вот результат мне не нравится.

Кровь отхлынула от лица Лоры, гнев застилал ей глаза.

– Вы обвиняете меня в… в…

– Я знаю. Непостижимо, правда? Отцу почти восемьдесят, и денег у него больше, чем он может потратить.

– Вообще-то мне двадцать шесть.

Авантюристка и охотница за наследством? В этом он ее обвиняет? Или он припрятал для нее и другие оскорбления?

– Двадцать два, двадцать шесть – невелика разница.