Обитель Блаженных

Затем оно совершило свой последний прицельно-вертящийся прыжок и распласталось в центре пластинки в виде кроваво-пятнистой этикетки. Профиль мощной мужской головы в парике с буклями нарисовался на этикетке одним росчерком. В тот же миг, поддавшись сокрушительному порыву, с садовых деревьев обвалилась вся листва, хвоя, кора, сучья и плоды, обнажив бледно-сочные стволы, которые с последовательной неспешностью покрылись железобетонным лоском и вытянулись в многометровые трубы регистров концертного органа.

Молчаливое шипение пластинки прекратилось и, послушно покорившись моноритмике, заструился бессмысленно-бесконечный двухголосный версет, раздаваясь то громче, то совсем-совсем приглушённо, и иногда прерываемый тихими, словно очень далёкими и протяжно размазанными по небу, раскатами грома.

ВОСКРЕСЕНИЕ 00:05

Несколько минут все молчали, пытаясь сообразить природу происхождения этих органных звуков и сконструировать свои внутренние дополнения к ним, чтоб с большей отзывчивостью и подчёркнутой церемонностью наслаждаться затягивающей музыкой.

Лев Моисеевич каждый громовой раскат сопровождал лучистой улыбкой и покачиванием головы, утверждающим всю бессмысленность житейской суеты.

– Что бы сказала по этому поводу ваша бабка? – шёпотом спросил Евпсихий Алексеевич.

– Ну, что-нибудь этакое. – отмолчался Лев Моисеевич, поводя пальцем вокруг темечка.

Но нельзя бесконечно наслаждаться тремя вещами: дневным светом, проникающим сквозь сомкнутые веки, ночной тьмой, уволакивающей в кошмарный сон, и музыкой, не имеющей гениального финала.

– А почему в этой песенке никто не поёт? – несколько неуклюже, но очень вовремя спросила Улинька, сбрасывая чары наваждения. – Если песенке надо быть обязательно хорошей, а не плохой, то её надо обязательно петь.

– Кто бы ещё спел нам песенку, как положено петь при таких обстоятельствах?.. – задумался Евпсихий Алексеевич. – Вряд ли кто-нибудь из нас умеет очень хорошо петь.

– Давайте сегодня буду петь я!.. – предложила девочка.

– Тут надо петь торжественно, Улинька, а не просто абы как. – вздохнула Катенька.

– У меня получится очень торжественно, прямо очень-очень. – пообещала девочка.

– Не думаю, малышка, что тебе надо петь, ты просто можешь всё испортить. – буркнул Лев Моисеевич.

– Ничего я не испорчу! – обиделась девочка. – Да вы только послушайте сперва, а потом говорите, чего я вам испортила.