Обитель Блаженных

– Эмпиреи – это пристанище для ангелов… – напомнила Катенька. – Превратиться в ангелов нам точно не светит.

– Отчего же? – Евпсихий Алексеевич захотел немножко подразнить Катеньку. – Тебе бы очень подошли крылышки.

– А вот тебе не очень. – отрезала Катенька. – Да и не чувствуется, чтоб у нас прорезались какие-нибудь крылья, даже самого захирелого толка. И одеты мы по-прежнему во всё земное, хотя, если бы мы точно находились в раю, то нам подошла бы райская нагота с листочками стыдливости.

– Нагота подошла бы, да не всякому.

 – не без ворчливой скабрёзности сощурился Лев Моисеевич, но бросил взгляд на Улиньку, с очаровательной непосредственностью наблюдающую за катающимся яблоком, и решил не углубляться в концепции эротического свойства. – А в раю возможна перманентная обнажённость души, но не плоти.

– С обнажённостью душ, не сомневаюсь, у нас как раз всё в порядке. – сказала крыса Маруся. – Разговариваем так, словно тыщу лет друг друга знаем и никаких тайн не удерживаем.

– У меня и нет особых тайн. – буркнул Лев Моисеевич. – Я перед людьми завсегда был чист и откровенен.

– Вот точно, что Лев Моисеевич у нас в ангелы всю жизнь готовился! – расхохотался Евпсихий Алексеевич. – Может быть, уже и стал ангелом, только не догадывается. Вы попробуйте, Лев Моисеевич, не сидите на месте: поёрзайте там как-нибудь, поколыхайтесь. Может, вы и без крыльев способны возлетать?..

– Не глумись, сосед, это тебе не идёт. – проворчал Лев Моисеевич, но, кажется, с лёгким рвением и безуспешно пошевелил задом, пробуя незаметно подпрыгнуть.

– Смотрите, тёти-птички улетают! – воскликнула Улинька и восторженно замахала ручонками, показывая, как здорово получается у птиц летать.

Действительно, диковинные птицы сорвались с деревьев райских кущ и отправились в высь столь же неожиданно, как и прилетели, оставляя после себя на поверхности арены, превращённой в блюдо, холодные долговязые тени, словно пятна неисповедимой древности.

Беличьи усатые морды, преисполненные чуть комичной грусти, выглядывали из хвойных ветвей и пробовали что-то щебетать, подражая русалочьему пению, но никак не могли ни понять друг друга, ни скликнуться.

– А в ангелов вы тоже особо не верите, Лев Моисеевич? – не без подковырки спросила Катенька.

– А вот в ангелов, Катенька, я очень даже верю. Мне, знаете, и при жизни встречались люди, которых можно было бы запросто причислить к ангельскому чину.