Обитель Блаженных

Чаще всего, при общении, Виталик издавал тусклые, заикающиеся гласные звуки, отчего просачивалась слюна на губах, которую он тут же вытирал рукавом рубашки, и всё это вызывало у соседей вполне себе искреннюю жалость. Кто-то рассказывал, а, скорей всего, выдумывал, что Виталику отрезали язык на спор, отрезали, когда он был ещё пацанёнком, проживающим в своём захолустье, в те странные лихие времена, когда бандитские разборки и методы существования могли оказаться весело приспособленными к подростковым забавам.

– Здравствуй, Виталик!.

. – почему-то Евпсихия Алексеевича всегда тянуло при разговоре с Виталиком изрядно повышать голос, хотя глухим Виталик не был. – Ты зачем по батарее стучал?.. Это знак, что ли, какой или дурачишься по пьянке?..

Виталик деликатно усмехнулся, предлагая стакан пива, от которого Евпсихий Алексеевич сконфуженно отчурался, и пробормотал изумительно неправдоподобное оправдание своему поступку.

– Упал, говоришь?.. нечаянно со стула на батарею?.. – каким-то невероятным чутьём Евпсихий Алексеевич разобрал смысл произнесённого.

Виталик утвердительно фыркнул.

– А потом поднялся и ещё раз упал?..

Виталик стыдливо вздохнул.

– Мы ведь не злые соседи у тебя, Виталик, и всё прекрасно понимаем. – попробовал затянуть что-нибудь душеспасительное Евпсихий Алексеевич. – Понимаем, что ты человек с недугом, который иногда довлеет настолько тяжко, что тебе нелегко примириться с действительностью. Но всё-таки будь повнимательней к окружающим тебя людям. Не беси их понапрасну.

Виталик согласно замычал, пробуя растянуть рот в улыбке, любезно пресекающей всякий неприятный разговор. Но тут из его квартиры послышались спазматические звуки собачьей тоски, и не обратить на них внимание Евпсихий Алексеевич не мог.

– Кто это там у тебя?.. Пса что ли завёл, Виталик?

Виталик отрицательно замотал головой, избавился от стакана и бутылки пива, закидывая их в глубину квартиры, прикрыл дверь и, слегка напирая, заставил Евпсихия Алексеевича отойти подальше на лестничную площадку.

Затем он малосодержательными, но вполне себе рациональными жестами изобразил включённый телевизор, причём телевизор неприлично старый с плохо работающим звуком и сильной рябью.

– Ну как же ты докатился до жизни такой? – вздохнул Евпсихий Алексеевич. – И телевизора у тебя приличного нет.

Виталик растерянно развёл руками.

– Ты мне напомни завтра, я тебе подарю телевизор. У меня есть один старый – я его в кладовке храню, но он отлично работает.