Обитель Блаженных

– Вы можете не верить, но вот у Васильича снайперский глаз – он, если надо, кончик уха отстрелит, да так, что вам покажется, будто комарик укусил. В охотхозяйстве любили шутить, что про эту особенность Васильича все таёжные зайцы очень хорошо знали, а потому, стоило им пронюхать, что Васильич на охоту собирается, так сразу шухерились по норам. Я бывало тоже примечал, что можно день-другой бродить с Васильичем по тайге и ни с одним зайцем не столкнуться. Словно всех ветром сдуло. Но уж если попадался Васильичу полезный зверь, то стрелял он мгновенно и наповал.

– Не упомню. – махнул рукой Васильич. – Кабы дольше прожил, может и миллион бы набрался.

– Ну уж и миллион… – недоверчиво покрутил головой Викентий Палыч. – И вот сидим мы с Васильичем в своего рода засаде, безотрадно всматриваясь вдаль, на то место, где у горного склона эти студентики свою палатку разместили; сочиняем всякие планы насчёт того ужаса, который возможно посеять в их непутёвых головах, и ничего по-настоящему эффектного измыслить не можем… И тут я вспомнил, что у Васильича был с собой запас динамита, поскольку Васильич мужик рачительный, и на охоту много чего полезного не забывал взять… так ведь, Васильич?.

– Так, Викентий Палыч!.. Жил по принципу: сила есть – ума не надо.

– Вот мы и задумали подобраться ночью к горе, да взорвать весь динамит, чтоб снежным оползнем завалило ихнюю палатку…

– Завалило?? – опешили Евпсихий Алексеевич и Катенька, а Лев Моисеевич многозначительно хмыкнул.

– Не так, чтоб напрямую завалило. – подобравшись к самому неприятному пункту в своём рассказе, Викентий Палыч заметно потерял уверенности и принялся мямлить. – А чтоб слегка задело, чтоб основная масса лавины прошла совсем рядышком. Я и специальную схему нарисовал с математическим расчётом у себя на бумажке, чтоб точно знать, где следует совершать взрыв, и правильность расчёта у меня не вызывала сомнений.

– Странный какой-то азарт обуял вас на это дело. – с волнением проговорил Евпсихий Алексеевич. – И не похоже, чтоб это был охотничий азарт, достойный взрослых и умных людей, а как будто игровой, построенный на обессивно-компульсивных расстройствах.

– Очень странный! – незамедлительно согласился Викентий Палыч. – Только правила игры пришлось сочинять по ходу пьесы. Вряд ли кто до нас играл в подобные игры.