Там Бора

Оно отражалось в его взгляде, она слышала его взгляд. Его незримый шёпот незаметен. Но совсем необузданно он стал дыханием её, которым дышит сейчас она. Его хотелось. Сейчас, навзрыд, не останавливаясь. Она обожает им дышать. Это дыхание, когда всё в груди наполняется им. Его воздух чист, такой притягательный, и он притягивает к себе, примагничивает, тянет, манит, зовёт, и ты не сопротивляешься. И даже если это сопротивление, то это как игра: ты отталкиваешь его инстинктивно, но от этого сама ещё больше хочешь к нему прижаться, и он прижимает.

И сейчас её душа шёпотом стонала от безысходности. Слишком сильно тянуло прикоснуться к его душе. Можно услышать ментальный стон от наслаждения нахождения рядом с ним. Этот экстаз пульсирует под кожей, внутри и… Прежде чем что-либо произойдёт, путь будет баланс между своим ритмом, концентрацией и выдержкой. И тогда всё получится.

Есть те, кто предназначены друг другу. Доверяясь, ты создаёшь связь. Твоё желание – это его сила энергии. Чувства – это баланс.

Пока готовился кофе, Кэт прошла в гостиную. Она села на диван и уставилась во включённый телевизор. Совсем неважно, что там показывали и о чём говорилось в репортаже, важным было пристроить свой взгляд в одну точку.

Мудрецы неустанно наблюдают за делами людей на Земле и благоволят тем, кто верует. Сила их веры велика в том случае, когда есть душа, и она неустанно следует своему предназначению. Вопреки всему, превозмогая боль, ложь, ожидания, козни и преграды, она летит навстречу ветру.

Но нет в мире мира без добра и любви созидания.

Через минуту в гостиную вошёл хозяин дома и поставил на стол фарфоровую чашечку с кофе для Кэт. Та взяла двумя пальцами чашку за тонкую ручку, покрытую позолотой. Аромат свежесваренного утреннего кофе будоражил. Сергей уселся в кресле напротив телевизора, слева от неё. Она сидела, обмотанная полотенцем. Наплевав на предрассудки и правила этикета, Кэт была естественно расслаблена. Ни к чему эти мансы.

– Что за картина? – обратилась она к Сергею, не глядя на него, имея в виду картину маслом в золотой рамке, висящую над телевизором.

– «Причал на Риге», – ответил тот. – Мой друг, когда устраивает показы в галерее, в Петербурге, берёт её у меня. Вторая этого же художника у меня в спальне висит.

Нестерпимо хотелось замять тему о спальне. И даже не из-за уважения к Лоре. Просто так задумано. Хотя это стоило Кэт огромных усилий.

У Сергея зазвонил телефон. Он бегло обсудил дела.