Две короны

Браслет, взятый из бездонного ящика с драгоценностями ее сестры, закрепил кинжал под рукавом – на всякий случай, в то время как скромная улыбка и быстрое заклинание сна позаботились о стражниках в ее башне.

Шаги Рен эхом отдавались по каменному полу, светильники на стенах отбрасывали на нее тень и пламя. Она поднялась по лестнице на третий этаж и направилась к покоям короля, это комната, где ее отец, король Кейр Валхарт, был найден отравленным почти восемнадцать лет назад. С тех пор Виллем Ратборн присвоил эту комнату себе.

Портреты прошлых королей и королев взирали на нее со стен: потомки Великого Защитника, развернутые в бесконечной линии нахмуренных бровей и позолоченных корон. Ничего не напоминало об обладающих магией королевах и королях, которые правили Эаной до них, однако это не особо удивило Рен. Историю писали победители и, как казалось, извилистые залы дворца Анадон.

Когда она станет королевой, все изменится. Портреты Эаны, первой ведьмы, и всех, кто правил после нее, будут гордо висеть на этих стенах.

Магию будут прославлять, а не бояться, и в Анадоне найдется должность – и убежище – для каждой ведьмы и каждого ведьмака, которые придут сюда в поисках таковых.

В их последний день в Орте Рен и Банба вышли на покрытые морской слизью скалы, вокруг бушевал завывающий ветер, пока им не показалось, что они вдвоем безостановочно движутся к новому горизонту.

«Я сравняла бы с землей весь этот мир ради тебя, маленькая птичка. – Бабушка крепче прижала Рен к себе, ее плащ царапал щеку девушки.

 – Я убила бы тысячи человек и даже больше, просто чтобы уберечь тебя от боли, но настало время отпустить тебя. Отправить тебя домой. Ты прорубишь тропу через эти Золотые ворота для своего народа? Ты прорубишь тропу для меня?»

Банба посмотрела на нее с такой надеждой в глазах, что Рен показалось, что у нее рост десять футов. В Банбе она нашла не просто бабушку, но и семью. Способ принадлежать стране, которая сделала ее сиротой. И поэтому она без колебаний сказала: «Я все сделаю для тебя, Банба».

Рен была настроена серьезно.

Они выжали все возможное из Орты, но им – всем им – надоело жить на краю света, прозябать в холоде и сырости и перекрикивать ветер, просто чтобы быть услышанными. Прятаться под утесами всякий раз, когда шторм сотрясал береговую линию, и всегда смотреть вверх, никогда не зная, когда их могут обнаружить. Ведьмы заслуживали душевного покоя и того, чтобы жить в месте, которое действительно принадлежало им.