Рассказчица

Эван снова переворачивает страницу, просматривает ее и закрывает дневник. Резко встает.

– Прошу прощения, я отойду, возьму еще мокко.

Я остаюсь одна за столом. Разглядывая загадочные слова, я понимаю: мне нужен Эван Герман. Когда он садится обратно с огромной чашкой кофе в руках, я спрашиваю, как он нашел мое объявление.

– Образовательный кредит, – прозаично отвечает Эван. – Надо же как-то его выплачивать. Ты не поверишь, но специалистов по русской литературе не заваливают предложениями работы. – Он замечает мое каменное лицо и добавляет: – я шучу.

– Я могу заплатить, – возмущаюсь я. Меня взбесила снисходительность в его голосе. я, между прочим, взяла с собой пятьдесят долларов из заначки. – Сорок долларов.

– За дневник?

– За все три.

Эван фыркает. Громко.

– Это же меньше двадцати пяти центов за страницу!

Чувствую, как у меня краснеют шея и щеки.

– Ладно, что ты предлагаешь?

– Пятьдесят долларов за каждый.

Теперь фыркаю я.

– Это намного меньше того, на что я рассчитывал.

– Хорошо, – с вызовом говорю я и перебрасываю волосы на другое плечо, надеясь, что этот жест продемонстрирует безразличие, а не отчаяние, которое я начинаю испытывать. – В университете ведь целое русское отделение, так? Не сомневаюсь, что найду там желающих помочь с переводом.

– За такие деньги – нет.

Я смотрю на него с яростью.

– Тридцать пять, – говорю я.

Он прочесывает волосы пальцами, подергивая их за концы, – нервный жест, означающий, что он размышляет.

– Сорок пять.

– Сорок.

– Сорок пять. – Он прищуривается.

Я быстро просчитываю стоимость. Сто тридцать пять долларов – треть всех моих накоплений – за три дневника. Надо же с чего-то начинать.

– Ладно, – нехотя говорю я. – Сорок пять за дневник.

– Договорились.

Поднимаю брови:

– Это еще зачем?

– Чтобы не вышло так, что я все перевел, а ты меня надула.

– У тебя такое уже бывало? – спрашиваю я с сильнейшим сарказмом.

– У тебя бывало, что на объявление отвечал человек, утверждающий, что знает русский, хотя это не так?

Я закатываю глаза:

– У меня с собой только двадцатка.

– Пойдет.

Недовольно бормоча, я откапываю в сумке кошелек и бросаю купюру на стол.