Рассказчица

], – говорит комик особым голосом, изобретенным для героя-ведущего.

Спящий папа чуть пофыркивает. Я осторожно вытаскиваю пульт у него из руки. Когда экран гаснет, папа дергается и просыпается, моргая, как маленький ребенок после тихого часа.

– Прости, – говорю я, забавляясь его удивленным взглядом. – Не хотела тебя будить.

– Нет-нет, я не спал, просто глаза прикрыл.

Чувствую внезапный прилив тепла.

– Я дома.

– Хорошо… Мама у себя в кабинете. Иди, скажи ей спокойной ночи.

Не знаю, сколько времени обычно уходит на подготовку сделки о покупке дома, но мама стала как-то часто засиживаться в кабинете.

– Слушай, – говорю я, – можно задать тебе странный вопрос? Реально странный.

Он наклоняется вперед в старом кожаном кресле коричневого цвета. Это его кресло. Механизм поскрипывает, на подножке – следы несмываемого маркера, оставленные нами с Гриффином в детстве, но это единственный предмет мебели, за который папа буквально боролся с мамой на протяжении многих лет.

– Задавай, – говорит он.

– Тетя Анна… Можешь о ней рассказать?

Он, еще сонный, потирает лицо.

– Про твою двоюродную прабабушку? – Секунду думает. – Она была замужем за Генри, братом Грэма. Он был интересной личностью, преподавал в Кинском университете.

– В смысле «интересным»?

– Ну, – усмехается он. – Помню, он носил монокль.

– Как мистер Арахис?[13 - Мистер Арахис (англ. Mr. Peanut) – логотип компании Planters, арахис в монокле и цилиндре с тростью.

– Наверно, лучше назвать его эксцентричным. Он погиб в автокатастрофе, когда я был маленьким, году в шестьдесят первом вроде. – Папа замолкает, будто перебирая в памяти фотографии-полароиды. – После этого тетя Анна скрылась у себя дома и почти перестала появляться на людях.

– Ты не знаешь, откуда она?

– Откуда родом? – Он на секунду задумывается, хмурясь. – Знаешь, я понятия не имею. Как-то это грустно, да? Она… ну, она мало говорила. После смерти родителей я чувствовал за нее ответственность, ведь другой семьи у нее не было, но общаться с ней было непросто.

У меня возникает множество новых вопросов, но папа встает и хлопает меня по плечу, уводя из комнаты.

– Слушай, спасибо, что помогла сегодня маме, – говорит он, когда мы поднимаемся по лестнице. – Она, так сказать, много взвалила на свою тарелку.

Я тут же представляю маму у длинного стола в День благодарения – она кладет себе порцию за порцией, даже когда на тарелке не остается места.