Рассказчица

– Что-что? Что ты говоришь, моя дорогая? Надо обязательно выяснить, что там написано. Обязательно! Твоя прабабушка скрывала на чердаке сундук, полный дневников…

– Ну, она не то чтобы скрывала их…

Она прижимает палец к моим губам.

– …в которых могут храниться какие-то жутко интересные тайны, а ты такая: «Ну ладно, бог с ними!» Джесс, может, она была шпионкой? У-у-у! Или, может, известной балериной, а дневники принадлежат ее погибшему женатому возлюбленному, хореографу!

– Ну и ну! – смеюсь я. – Кто тут писатель, я или ты?

– Может, это какие-то горячие мемуары.

Или неопубликованная книга! Джесс, это судьба, ты должна была их обнаружить.

Снова возвращается воспоминание, вызванное дневниками, уже в полную силу: последний раз я видела тетю Анну, когда мне было двенадцать, – четыре с половиной года назад. Ей уже было больше ста лет. Она жила в доме престарелых, иногда папа возил нас ее навестить. В тот последний раз Гриффина оставили дома, взяли только меня, что показалось мне жуткой несправедливостью, особенно когда за нами защелкнулись автоматические двери дома престарелых.

Сейчас я понимаю, что папа, по сути, привел меня с ней попрощаться.

Тетя Анна полулежала в кровати, прислонившись спиной к горе подушек. В бледно-розовом халате она была такой маленькой, как ребенок, только с белоснежными волосами – легкими, как перышки. Они плоско лежали на ее голове, тогда как прически других обитательниц дома напоминали шлемы из сладкой ваты. лицо прабабушки было испещрено морщинами, рот будто готов был провалиться внутрь в любой момент.

От нее пахло мазью «ВапоРаб»[7 - Мазь с ментолом предназначена для нанесения на грудь, спину и горло, чтобы подавить кашель.] и мочой – стоял резкий, сладкий, медицинский запах. Я немного боялась ее в тот день, но что-то в ней меня заинтересовало.

– Тетя Анна! Как самочувствие? – прокричал папа. – Помнишь Джесс?

Он положил руку на мое плечо и легонько подвинул меня вперед.

– Здравствуйте. – я застенчиво помахала рукой, сомневаясь, что моя двоюродная прабабушка вообще кого-то помнит.

– Она в седьмом классе, представляешь? Недавно награду получила в школе. – Папа широченно мне улыбнулся, и в этой улыбке читалось: «Ну давай, помоги мне как-нибудь».

Я победила в школьном писательском конкурсе. Учителя предложили напечатать мой рассказ в школьной газете, и я жутко испугалась – это было то же, что дать миру заглянуть ко мне в душу. Раньше я делилась своими историями только с Кэти.