Тартарары

 – ловко уклонился от скользкой темы Головакин. – Вы лучше посмотрите, что за интересная штука получается с нашей тогдашней компанией: я всех этих парней пережил, хоть и пил четверть века в запой!! Просто иногда в канавах валялся, если только не поджигал какой-нибудь ларёк, где продавщица мне пиво в долг не продавала!! Смотрите, в самом деле, что за штука: Свиристелов повесился, Сердцеедский купался и утонул, Феофанов свалился там с какой-то берёзы, что ли, и помер… Шершеньев тоже загнулся совершенно внезапно… Был человек – и нет человека.

– Как ловко у вас получилось всем помереть, прямо так друг за дружкой и отошли в мир иной. – проворчал Евпсихий Алексеевич, поддерживаемый лёгким саркастическим хохотком Анны Ильиничны. – А отчего же Шершеньев помер? Да точны ли сведения?..

– Не сомневайтесь, Шершеньев помер – я его в гробу собственными глазами наблюдал, и даже пил за упокой его души на поминках. Жена его не побрезговала мной и на поминки пригласила, а там всё достаточно гладенько прошло, закуска отличная была – помню жирную индейку под соусом кари – а водку купили финскую, сорокоградусной крепости, стандартного объёма 0,5… Вот казалось бы: жена, семеро детей, собственный стабильный бизнес, реклама висит по всему городу в виде баннеров!.

. Живи и наслаждайся!! Но вот он вывешивает у себя в офисе приказ об увольнении всех сотрудников, подаёт на развод, практически всё имущество оставляет жене, а сам переезжает жить на дачу – на ту самую дачу, где мы шашлыки жарили и веселились, а затем эту вашу Анну Ильиничну потеряли…

– Нашу?.

. Не нашу, а вашу!.. – поправил Евпсихий Алексеевич.

– Если не вашу и не нашу, значит, ничью! – грубовато отшутился Головакин. – Впрочем, не в этом дело, не запутывайте меня, я вам про Шершеньева рассказываю. Который все свои дела забросил и отправился в уединение. И вот, значит, проходит месяц-другой, от него ни слуху ни духу, жена не может себе места найти от взволнованности – пускай и бывшая жена, но она же человек и имеет своё человеческое беспокойство – и вот приезжает на дачу с решимостью высказать всё, что думает о том, какой Шершеньев сволочь и эгоист, и обнаруживает бездыханное тело.

– Бездыханное? – переспросил Евпсихий Алексеевич. – В том смысле, что оно окончательно мёртвое?..

– Окончательно и бесповоротно. Приехали врачи, всё внимательно изучили, пульс пощупали и убедились в смертельном исходе, хотя и не взялись разъяснить причину.