Сквозь огонь

Там под навесом сидела и напевала колыбельную своему воспитаннику Мариетта Павиа, молодая нянечка, которую он нанял специально для Себастьяна. То, что жена могла забыть мужа, к которому она, мягко говоря, охладела, еще можно понять. Но каким образом воспоминания о первых родах начисто стерлись из сердца и памяти матери?

За его спиной прозвучал интеллигентный властный голос и прервал его размышления.

– Я услышала достаточно, чтобы понять, что ее состояние изменилось.

Дарио повернулся лицом к матери. Ее черные волосы были красиво уложены, льняное платье светло-бежевого цвета идеально облегало точеную фигуру, и только неправильной формы жемчуг на шее и в ушах выделялся на фоне абсолютно правильных линий. Селеста Костанцо в свои шестьдесят пять выглядела на двадцать лет моложе.

– Ты оделась так, будто решила взять штурмом Ми лан, а не отдохнуть на островах, мама, – заметил Дарио.

– Если я не выхожу в свет, это еще не повод махнуть на себя рукой. И не уходи от темы. Какие новости?

– Мейва вышла из комы, и врачи полагают, что она полностью поправится.

– Значит, она будет жить?

– Хотя бы постарайся изобразить радость, – сказал он сухо. – Она, в конце концов, мать твоего внука.

– Она – полная катастрофа, и я не понимаю, почему ты продолжаешь ее защищать после того, что произошло.

– В этом-то и дело, мама.

– Ах вот оно что! Теперь она притворяется, что не помнит, как бросила тебя, прихватив с собой твоего сына? – Селеста презрительно сжала губы. – Как удобно!

– Что за нелепость! Тебе известно, что это не так. Мейва сейчас физически не в состоянии хоть как-то играть на публику, но даже если бы это ей удалось, вряд ли она смогла бы провести опытных врачей.

– То есть ты купился на их диагноз?

– Да, и тебе советую.

– Боюсь, у меня не выйдет, сынок.

– Я советую тебе пересмотреть это решение, если, конечно, ты хочешь, чтобы тебя по-прежнему принимали в этом доме, – сдержанно проговорил Дарио.

Селеста побледнела:

– Что ты себе позволяешь? Я твоя мать!

– А Мейва до сих пор моя жена.