Ничего

Поскольку у него одновременно хуй встанет и мысль придёт, шо ты не только на отсасывание мастерица, но и в биржевых котировках крепко шаришь. Явно не блядь. Хотя и с проблядью.

– Точно. – догадливо воскликнула падчерица. – Вот именно, что когда с проблядью, то мужикам это очень нравится. Я бы и сама на такую киску клюнула и в жёны взяла. Чтоб иметь партнёра и в постели, и в бизнесе.

– Я этих богатых мужиков хорошо знаю. – ухмыльнулась прожжённой миллионершей продавщица Лялечка. – Их развести, как лохов, проще простого.

Девицы подмигнули друг дружке и непроизвольно облизнулись.

– Так вот ты какое – падение нравов! – с тягостно-завораживающим возбуждением вдруг произнесла служанка. – Какие же вы девки бесстыжие и гадкие.

– Сама ты гадкая. – возмутилась продавщица. – Топай давай отсюда. Ишь ругаться вздумала.

– Наверняка объявления об услугах на заборах развешивает, а представляется нам тут целочкой. – расхохоталась падчерица Игривого Кукиша.

– Иди у своего старикана-профессора отсасывай.

Поучи нас жизни-то!.. – добавила продавщица.

Рассудив, что «одно дело – остерегаться дело делать, а другое дело – дело-таки делать», служанка выскочила из магазина, собрала на улице всех соседей, кто только откликнулся, и огласила, страшно раздувая ноздри своего тонкого шустрого носа, что поскольку падение нравов на нашей улице достигло неимоверных размеров, то она его пресечёт категорически. И прямо сейчас.

– Есть у меня одна такая штука. – сказала служанка, деятельно грозя пальцем.

 – Которой я напропалую шандарахну. Приступайте-ка к молитвам.

Служанка ворвалась в дом профессора Крысюка, решительно отбросила прочь бумажку с невразумительной калякой и одним резким ударом нажала на БЫСТРЕНЬКО ДАВИМУЮ КНОПКУ.       Изобретённое профессором Крысюком устройство вымолвило сентиментально-мерклое хрусть, слизко выпустило непонятного значения струйку дыма и соприкоснулось с бренностью бытия. Короче говоря, сдохло!!

«Детекторы, надо полагать, неисправны!» – разочаровано исследовала прибор служанка и ушла на кухню грызть сухарики.

Через пять минут, когда струхнувшие соседи повылезали из своих гаражей, ожидая окунуться в бездну, то обнаружили мир по-прежнему тёплым и лебедистым. Солнышко застенчиво-лениво лучилось, травушка стелилась изумрудно-мягким ковром, а профессорская служанка мило грызла сухарики на скамеечке у крыльца в дом. Обозлённые соседи решили, что «дальше этак продолжаться не может» и линчевали ополоумевшую служанку.