Хозяин моего дома

Правда, фигура – по большей части, итог занятий фитнессом, чем дар Всевышнего, – главное, что результат радует глаз. Пять футов с огоньком, как называл ее в детстве отец.

Энди услышала звук колокольчика у входа, шаги экономки миссис Кеттл – пора. Расправив плечи и вздернув подбородок, Миранда спустилась в столовую.

– Энди.

– Тим, – Миранда жестом предложила сесть за стол. Гость явно удивился, обычно приветствие было более теплым.

– Чему я обязан столь необычной, но, безусловно, приятной встречей на рассвете? – Тим Редклиф был привлекательным мужчиной, осознавал это и с успехом использовал.

«Хоть в рекламе шампуня снимай!» – ехидно подумала Энди.

– Не ерничай, Тим. Разговор пойдет о неприятных вещах, – Тимоти заметно занервничал. – Вижу, ты догадываешься, о каких. Не думал же ты, что сможешь водить меня за нос вечно?

– Энди, милая, даже не могу предположить, о чем речь.

– Возьми синюю папку на сервировочном столике.

Редклиф листал материалы минут десять – по его напряженной позе Энди поняла, что ничего не упустила из грязных махинаций своего бывшего жениха.

– Это ужасно! Кто-то пытается очернить меня!

Миранду неприятно поразила эта попытка Тима вывернуться из тупика, куда он сам себя загнал: никакой смелости ответить за свои поступки.

– Тим, не надо считать, что я глупее, чем есть на самом деле. Я проверила твое финансовое положение – ты на грани разорения. Причем из-за собственной глупости и неосмотрительности… в который раз. Прости, но у тебя есть и мотив, и возможность. Ты предал меня. Предал не в первый раз.

– Энди, ты не веришь мне из-за той старой истории? Да, я был расстроен, что не стал президентом. Возможно, я обидел тебя, но не обманывал и не предавал…

– Ты так тогда расстроился, что уехал в Испанию с Сюзен, оставил меня объяснять причины нашего разрыва… Что я должна была говорить: мы расстались из-за того, что Тим не пропускал ни одной юбки; или, что Тим пытался облить меня грязью, чтобы занять президентское кресло? Мне почему-то оба этих варианта казались, да и сейчас кажутся унизительными.