Рассвет костяной волшебницы

Наверное, на деньги, которые отдали за нее, можно было бы целый месяц кормить всех беспризорников Довра.

Я быстро поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Колотая рана пульсирует в боку, но я не замедляюсь. Скоро должны вернуться гвардейцы и…

Парень-слуга с взъерошенными волосами появляется из-за угла следующего пролета. С виду он младше меня года на три, ему четырнадцать или пятнадцать, а его руки заняты пятью восковыми свечами. Парнишка внимательно смотрит себе под ноги, лениво напевая что-то себе под нос.

А я замираю на восьми ступенях ниже, сжимая в кулаке костяной нож. Дергаю рукой, чтобы скрыть это. Но уже слишком поздно. Парнишка поднимает глаза. Они карего цвета с легкой рыжинкой, всего на оттенок темнее, чем у Аилессы. Я вижу ее в каждом встречном. Но ее лицо не побледнело бы при виде вооруженного незнакомца. Она бы на месте парнишки разозлилась. А затем встала бы в защитную стойку и приготовилась дать отпор.

– Я не сделаю тебе больно, – говорю я. – Просто не…

– Помогите! – кричит он во всю силу своих легких.

– …кричи.

Мои плечи опускаются. Громкие голоса и топот сапог эхом доносятся сверху из коридора внизу.

Merde.

Я перескакиваю последние ступени до парнишки. А он швыряет в меня две свечи.

– Ай! – вскрикиваю я, когда третья отскакивает от моего лба. – Перестань!

Я отбиваю четвертую, которая летела мне прямо в глаз. А затем преодолеваю последние три ступеньки и пытаюсь схватить его. Парнишка пытается отбиться от меня последней свечой, но я вырываю ее из его рук и выбрасываю с лестницы.

– Помогите! – снова кричит он.

– Да замолчи ты. – Я прижимаю его к стене и подношу костяной нож к его горлу. – Я же сказал, что не сделаю тебе больно.

Придется взять его в заложники. На какое-то время. Только так я смогу скрыться от гвардейцев.

Парнишку сильно трясет. Он худой и хрупкий на вид. И даже не пытался дать мне отпор, потому что просто не знает, как это сделать.

Стук гвардейских сапог звучит громче. А затем раздаются крики, призывающие доложить принцу Казимиру о произошедшем.

«Пожалуйста», – одними губами произносит он.

Мышцы на его шее напрягаются, когда он пытается отодвинуться от ножа.

Я покрываюсь потом. Перехватываю рукоятку покрепче. Ладони стали липкими. Нет, я не могу поступить так снова – взять другого человека в плен ради собственной выгоды.

Поэтому опускаю нож. А затем отступаю назад и киваю в сторону.

– Иди.