Луна костяной волшебницы

Как бы я ни старалась доказать свою ценность как будущая matrone нашей famille, мне не хватает простых добродетелей, которыми от природы обладает моя подруга. И мама постоянно норовит мне указать на это.

– Оставьте нас, – приказывает она другим Леуррессам.

И те, поклонившись, тут же возвращаются к своей работе. Сабина направляется за ними, но мама жестом останавливает ее. Хотя ее слова предназначены мне.

– Полнолуние через девять дней.

Напряжение, сковывающее грудную клетку, отступает, и я делаю глубокий вдох.

Она имеет в виду мой обряд посвящения. А значит, приняла мои кости благодати – все до единой.

– Я готова. Более чем готова.

– Гиацинт научит тебя песне сирен. И ты попрактикуешься на деревянной флейте.

Я усердно киваю головой. Все это мне уже известно. Я даже выучила наизусть песню сирены. Гиацинт играет ее по ночам. А иногда и плачет после этого, и ее рыдания сливаются с эхом морских приливов. Песня сирены так прекрасна.

– Когда я смогу получить костяную флейту?

Нервы гудят при мысли о скорой возможности прикоснуться к ней.

Я застыла в паре шагов от мечты, к достижению которой стремилась с самого детства. Скоро я буду стоять рядом с моими сестрами Леуррессами, и вместе с ними стану использовать свои благодати, чтобы провожать души умерших через врата Тируса и Элары.

– Неужели действительно нужно ждать полнолуния?

– Это не игры, Аилесса, – возмущается мама. – Костяная флейта не какая-то игрушка для призыва твоего amourе.

Я перекатываюсь с носков на пятки.

– Да, я знаю.

Игра на костяной флейте также открывает Врата в ночь переправы, а вслед за ними открываются другие врата по всему миру. Где бы ни жили люди, они умирают, и их души необходимо переправлять в подземное царство. А без костяной флейты никто из умерших здесь или в дальних землях не сможет перейти в загробную жизнь.

Одива едва заметно качает головой, словно я все еще непослушная девчонка, которая бегала по Шато Кре и приставала к каждой Перевозчице с просьбой позволить примерить их ожерелья.

Но с тех пор прошло много лет. Я повзрослела, поумнела и завладела собственными тремя костями благодати. И готова совершить последнее убийство.

Мама подходит ближе, и мое шестое чувство обрушивается на меня, как молот на наковальню.

– Ты уже решила, будешь ли пытаться родить ребенка?

Жар опаляет кончики моих ушей. И, покосившись на мгновение на Сабину, замечаю, что она тоже покраснела. Видимо, разговор продолжится на унизительную тему.