Кульминация страсти

А еще перед его внутренним взором то и дело всплывала Тленна в этой узкой юбке.

– Да, пожениться, – отрезал Джек не предполагающим возражений тоном, как будто все они до сих пор были детьми. – И чем раньше, тем лучше, раз уж информация все равно вышла наружу. Вчера вечером мы с ней это детально обсуждали, и именно поэтому я не отвечал на ваши звонки.

Бродерик уцепился за главное в словах своего отца:

– Раньше?

– А какой смысл ждать, раз уж все всё равно знают? Мы планировали подготовить всех к этой новости, но вчерашнее происшествие несколько ускорило ход событий.

Упоминание этого имени заставило некоторых за столом удивленно приподнять брови. Его братья и сестры искоса поглядывали на него; отец все-таки повернул беседу в нужное ему русло. Но Бродерик прекрасно знал эту отвлекающую тактику – еще в юности Джек преподал ее каждому из своих детей. Так что он не позволит фокусу дискуссии сместиться.

Бродерик наклонился и положил руки на стол, добавляя веса словам.

– Давай не будем отклоняться от темы, отец. Если я правильно понимаю, мы собрались здесь для того, чтобы ты посвятил нас в свои планы помолвки с женщиной, которую, как мы считали, все – включая тебя – терпеть не можем.

– Не просто помолвки. Как я уже говорил, мы планируем пожениться, – сурово, как аляскинские морозы, сказал Джек Стил.

– Но период помолвки будет долгим? – с надеждой произнес Бродерик.

Пауза, возможно, заставит Джека изменить позицию. Может, его чувства охладеют. Или он хотя бы увидит все безумие этой затеи и последствия, которые она влечет для их компании.

В глазах Джека появилось мягкое и сентиментальное выражение, которого Бродерик не видел со времен той самой авиакатастрофы.

– Нет, очень коротким.

– Насколько коротким? – вклинилась Наоми.

Джек подождал, пока официантка поставит перед ним тарелку и удалится, и лишь тогда ответил:

– Мы планируем пожениться в мой день рождения.

У Бродерика в буквальном смысле встали дыбом волосы на загривке.

– Но твой день рождения через…

– Две недели. – Джек коротко кивнул.

– Господи боже, – прошептала Наоми, и все остальные члены семьи почувствовали, как ее слова отдаются холодом у них глубоко внутри.

Бродерик ссутулился на своем стуле. Глубоко внутри его зарождался гнев.