Розовая гавань

Как ни странно, в этот момент Северн вспомнил про Марджори и словно наяву увидел волшебный блеск ее серебристых локонов, живой огонь синих глаз, сверкавших, когда она смеялась, и темневших в минуты страсти. За многие месяцы он впервые подумал о ней. А ведь еще больше времени прошло с тех пор, как ее выдали замуж за другого. Марджори осталась в далеком прошлом, и не следует позволять ей смущать его покой. Северн обратился к Фоуку:

– Грилэм сказал, что ее зовут Гастингс. Довольно странное имя и для мужчины, и для женщины.

Фоук хотел улыбнуться, но бессильные мускулы не сумели приподнять даже углы рта. Он чувствовал, как погружается в пучину вечного забвения, но пересилил себя.

– По традиции это имя носят все старшие дочери нашего рода. В честь победы норманнов[2 - Под Гастингсом 14 октября 1066 произошло сражение между войсками Вильгельма Завоевателя и английского короля Гарольда. Англичане были разбиты, и с этого времени в Англии началось правление норманнов.] и нашего славного предка Даммона Трента, которому Вильгельм даровал эти земли в награду за верность и отвагу и, конечно, за сотню вассалов, сражавшихся на стороне Вильгельма.

 – Глаза эрла закрылись, казалось, он уже мертв, но прерывающимся от боли и слабости голосом он добавил: – Ступай и вернись сюда, когда будешь готов. Постарайся не терять времени.

– Дай мне пару часов.

Знаком приказав вошедшей женщине остаться с эрлом, Грилэм увлек Северна за собой.

– Если мы быстро разыщем Гастингс, то сможем управиться за пару часов, – на ходу заметил Грилэм.

 – Обычно она копается у себя в цветнике. Надо закончить все сегодня же. Боюсь, Фоук не доживет до рассвета.

– Как тебе угодно. Трист голоден. И прежде чем дать свое имя девице Гастингс, я должен его накормить. – Северн извлек куницу и прижал зверька к щеке. – Нет, не пытайся сожрать мою перчатку, Трист. Я дам тебе свинины. Никто из его сородичей не ест ничего, кроме крыс, мышей или цыплят. Но когда я сидел в темнице Луи Меллифона под Руаном, у Триста на обед было столько крыс, что их хватило бы на целый полк куниц.

Ему даже не требовалось охотиться, он дожидался, пока какая-нибудь крыса подберется слишком близко, и хватал ее. Когда я сбежал из тюрьмы, Трист наотрез отказался от крыс. Я даже испугался, что он умрет от голода, но он начал есть свинину и яйца. Как ни странно, эта пища пошла ему впрок.

– Он только сейчас высунул мордочку, – заметил Грилэм. – Кажется, ему не очень понравилось в спальне Фоука.