Розовая гавань

Он сам говорил, что скучает по ней и детям.

– Ума не приложу, с чего Грилэму опускаться до подобной глупости. Видел я его жену. Мала ростом, с приятной улыбкой, любит шутить, и он с готовностью хохочет. Она его обожает. Может, именно поэтому Грилэм так размяк. Да, скорее всего.

– Это просто смешно. И ты смешон.

Северн уставился на ее рот. Наверное, размышляет над тем, как с этих губ посмели слететь такие слова. Гастингс и сама не очень-то понимала. Хотя она почти не знала мужа, но отнюдь не была тупой и сочла за благо отступить.

– Вот-вот, держись-ка лучше на расстоянии, Гастингс. Смею предположить, что даже Кассия не рискует так дерзить Грилэму. Впрочем, оставим это. Я уже говорил тебе, как представляю наши отношения, и не намерен повторяться. Даю тебе эти четыре дня, Гастингс, но после ты без разрешения уже не оставишь мою постель. Через девять месяцев ты родишь. Никаких возражений я не потерплю.

– Но ведь нельзя быть уверенной, что забеременеешь, Северн. Это известно даже мне. Есть женщины, которые вообще не способны рожать.

– Ты забеременеешь быстро. Я знаю.

– Да откуда тебе знать? Или ты уже наплодил кучу незаконных детей? Нет, ты слишком молод.

– Если мужчина способен излить в женское лоно свое семя, значит, он способен ее оплодотворить. Возраст не имеет значения. Нет, кучи незаконных детей у меня, пожалуй, не наберется. В Англии их нет, только в Святой Земле. Женщины, с которыми я был, умели предохраняться, однако трое все же ухитрились понести от меня.

– И что ты сделал с теми детьми? – удивленно спросила Гастингс, не понимая, отчего в его голосе звучит гордость.

– Они не пережили младенческого возраста. Двое были мальчиками. Но зато я получил доказательство, в котором нуждался. Мое семя способно оплодотворять, поэтому хватит спорить. Даю тебе четыре дня. – Северн задумался, глядя на ящики с травами. – И не вздумай что-то сделать против моего ребенка.

– У меня и в мыслях такого не было, – совершенно растерялась Гастингс. – Или ты считаешь меня бесчестной, Северн?

– Ты женщина, значит, о чести не может быть и речи.

– Зачем же я бросилась спасать тебе жизнь? Зачем оттолкнула от кинжала убийцы?

Он знал, что поступил не совсем честно, но его это не волновало. Ему пришлось жениться на ней ради денег. Он поклялся защищать ее от мерзавцев вроде Ричарда де Лючи. Разве ей недостаточно?

– Однако толкнула не очень сильно, не так ли?

– В следующий раз я вообще не стану этого делать.