Розовая гавань

Иди в хозяйскую спальню, а если сумеешь мне угодить, если будешь послушна, тогда, может быть, я разрешу тебе пользоваться этой комнатой для работы с травами.

– Ах, – воскликнула она, – значит, милорд уже забыл, что именно травами я облегчила боль от раны? Вряд ли ты будешь настолько глуп, чтобы так скоро отвергнуть мою помощь.

Северн невольно сжал кулаки, и, заметив это, она побледнела. Да, он заставит себя бояться. Ему нужны кротость и повиновение, которых он ждал с первой минуты брака, но до сих пор так и не увидел.

– У меня есть вино, – засмеялась та. – Он любит вино?

Проклятый зверек. Почему его угораздило рассмешить Гастингс именно в тот момент, когда Северн почти добился своего? Ладно, с Тристом он еще разберется. Он собрался засунуть куницу обратно, но передумал. Трист издавал довольное ворчание, чем-то напоминающее кошачье мурлыканье. За три месяца, со дня побега из Руана и до этой минуты, Трист еще ни разу не мурлыкал.

– Моя куница никогда не пробовала вина. Она пьет только эль. – С чего это он обсуждает привычки Триста? Северн тряхнул головой. – Я задал вопрос: почему ты здесь? Отвечай сию же минуту и не пытайся увиливать.

– Я как-то не подумала, – начала Гастингс, вид зверька, свесившегося с его туники, придал ей храбрости. – И у меня нет желания делить с тобою спальню.

– Мне нет дела до твоих желаний, – прервал ее Северн. – Иди за мной, уже поздно.

– Нет, ты уже овладел мной, значит, в этом нет больше нужды. Я не хочу снова быть изнасилованной.

– Черт побери, я тебя не насиловал! – воскликнул Северн. Плечо опять пронзила адская боль, но ему нельзя сейчас отступать. – Я же воспользовался кремом, старался тебе помочь.

– Твой крик пугает Триста. – Зверек опрокинулся на спину, заглядывая в лицо хозяину, и явно готовился удрать. – Если не хочешь вина, милорд, то разреши пожелать тебе доброй ночи. А я должна посмотреть, как сушится первоцвет.

– Для чего тебе этот первоцвет?

– Для многих целей, но лучше всего он помогает от головной боли, если накануне ты выпил слишком много эля. Кстати, тебе давно следует быть в постели. Или ты не устал? Рана еще не зажила, может начаться лихорадка.

Гастингс отвернулась к распахнутому окну, и Северн, вытащив Триста, положил на ее кровать. Ну вот, теперь он свободен.

Подскочив к жене, он развернул ее к себе лицом, не обращая внимания на боль в ране.