Розовая гавань

– Да, – легко согласилась Гастингс, – ничего бы не случилось.

– Наш пленный, – напомнил Грилэм, – не желает говорить. Даже не признается, что его хозяин Ричард де Лючи. Он якобы пришел из деревни, чтобы продать кожи, у него действительно на ремне несколько шкур.

– Я сейчас заставлю его говорить. В Святой Земле я многому научился.

– Как и все мы, Северн.

– Совсем не обязательно его пытать, – возразила Гастингс. – У меня он быстро все расскажет по собственной воле.

Северн чертыхнулся, а Трист поднял головку и уставился на Гастингс, которая машинально погладила его.

– И каким же образом?

– Я дам ему подслащенного эля, и он не ощутит привкуса мандрагоры и корня тысячелистника. У него начнется ужасная рвота. Этого никто не вытерпит. А я предложу ему лекарство, если он скажет правду.

– Не верю, – возразил Северн. – Что это за лекарство?

– Размельченные цветы водосбора и горечавки, смешанные с кислым пивом.

– Ах, – воскликнул Грилэм, – ты имеешь в виду горькую настойку! Моя Кассия тоже ею пользуется, хотя жалуется, что малышу Гарри она не очень помогает.

– Я пошлю ей свой рецепт, – улыбнулась Гастингс. – Его составила для меня сама Ведунья.

Северн выругался, и оба с недоумением обернулись.

– Да успокойся. Раз Гастингс взялась тебя лечить, ты поправишься намного быстрее, чем заслуживаешь.

– С удовольствием. Надо будет кое-что подогреть и вскипятить. Это займет немного времени.

– Нет! Я сам пойду к нему и…

– И что? Выдерешь ему ногти? Разрежешь на куски? Или вообще убьешь, ничего не узнав?

– Не твое дело, черт тебя побери. Я здесь хозяин и буду поступать так, как считаю нужным. Хватит твоей болтовни…

Внезапно Трист вскочил, потерся мордочкой о подбородок Северна, закрыв ему рот своим телом, свесив хвост на ухо.

– Выпей, – предложила Гастингс, – тут еще немного горечавки, и ты успокоишься.

Грилэм осторожно снял Триста, поднес к губам Северна кубок и не отнимал до тех пор, пока тот все не выпил.

– Эта ведьма отравит меня, – прошептал раненый, закрыв глаза.

– Зачем травить, я лучше убью тебя лопаткой. Он слишком огромный, Грилэм, – заметила Гастингс, не сводя глаз с ровно дышащего мужа. – Одна порция горечавки для него мала.

– Да, – протянул Грилэм.