Розовая гавань

И большую руку, ласкавшую мордочку зверька.

Но сон оказался довольно беспокойным, хотя шум ветра обычно убаюкивал Гастингс. Она вдруг услышала рядом чье-то дыхание и вздрогнула. Нет, это не сон, чьи-то руки касаются ее тела.

Открыв глаза, она не сразу разглядела лицо склонившегося над ней человека. Ее муж.

– Хорошо, что ты проснулась, Гастингс, и сама можешь снять ночную рубашку.

Значит, он, Северн, наяву проник к ней в спальню!

– Что тебе нужно? Ты же обещал подождать. – Но он лишь тяжело дышал, разглядывая ее полуобнаженное тело.

 – Зачем ты пришел сюда? Проклятый лгун!

Северн попытался раздвинуть ей бедра, но она изо всех сил отпихнула его ногой, и он едва не упал.

Гастингс видела, что он разозлился, ощущала его гнев и все больше пугалась. Без сомнения, он готов взять ее силой, возможно, даже причинить боль. Ей нужно лечь на спину и терпеть. Но это выше ее сил. Гастингс встала на колени и снова попыталась отпихнуть его от себя.

– Почему ты солгал мне?

– Я не лгал и поступил бы так, как обещал, но сейчас все изменилось.

У меня нет выбора. Успокойся.

Он уложил ее на кровать и лег рядом, не позволяя вырваться. Затем поднял до пояса ночную рубашку и замер, но ненадолго.

Гастингс почувствовала, как ненавистная рука скользит между ее бедер, проникает внутрь, и закричала от ужаса.

Северн выругался сквозь зубы и беспощадно двинулся глубже. Когда Гастингс начала извиваться, он внезапно отпустил ее и, подойдя к туалетному столику, принялся изучать стоявшие там баночки.

Вот он удовлетворенно кивнул и взял пальцем изрядную порцию жирного крема. Боже милостивый, что он собирается с ним делать? Залепит ей рот? Отравит, когда и так уже добился своего? Неужели ему все равно, будет она живой или мертвой?

Вскочив с кровати, Гастингс ринулась к двери. Она слышала за спиной ругательства, но не обернулась. Выбежала в коридор и бросилась прочь. Но через мгновение ее схватили чьи-то сильные руки.

– Гастингс, перестань.

Это был лорд Грилэм. Он как следует встряхнул ее, прижал к себе.

Она едва сознавала, что выскочила почти голая, в разодранной ночной сорочке, и, трясясь от ужаса, забормотала, как безумная:

– Грилэм, он солгал. Он пришел меня изнасиловать. Не позволяй ему, Грилэм. Он обещал подождать. Пожалуйста!

– Успокойся. – Грилэм взглянул на стоявшего рядом Северна. – Ты решил взять ее силой?

– Да посмотри же, – возразил тот, поднимая руку, – пальцы вымазаны кремом, чтобы легче войти в нее.