Последнее обещание

– Его ценность будет только расти со временем. Если, конечно, кто-нибудь не зальет его шампанским.

Кэрол потянулась к его лицу, но ее пальцы застыли в паре миллиметров от щеки.

– Ларри, я правда очень надеюсь, что ты скоро встретишь свою единственную, – она обвела комнату рукой. – Мне не нравится думать, что ты слоняешься тут совсем один. Сколько у тебя спален?

– Шесть.

– Ого! Шесть?

Она отвернулась и погладила кремовую кожу дивана. Затем подхватила пурпурную пушистую подушку и, немного взбив ее, прижала к груди, чтобы уткнуться лицом в мех.

– Все это просто чудесно, Ларри, но ты не вернешь меня дорогими вещами. И именно тебе лучше всех это известно. Я люблю Мартина. Как бы больно тебе ни было это слышать, я сделала свой выбор.

Он опустил глаза, чтобы Кэрол не смогла прочесть в них, как глубоко его ранила. Было ясно заранее, что ее не тронет это показное великолепие. Правда, оно раздражало Мартина. Тот факт, что Ларри смог чего-то добиться, будет терзать его до самого конца.

– Я понимаю, что потерял тебя, – он вымученно улыбнулся и поднял руки, признавая свое поражение.

 – Знаю, что ты любишь Мартина. Но быть свидетелем вашей любви для меня слишком. Ты навсегда останешься для меня единственной. Прости, но я не могу представить себя счастливым рядом с кем-то еще, – он взял ее за руку. – И все же «лучше любить и потерять, чем так и не узнать любви».

Девушка не ответила, но ее глаза заблестели, и Ларри нежно отер единственную скатившуюся с них слезу большим пальцем. Она подняла к нему лицо.

Теперь их разделяла лишь пара дюймов. Он ощущал ее теплое дыхание на своих губах. Но очарование момента нарушил Мартин, вернувшийся из сада.

– Какого черта, Ларри! – закричал он. – Стоит мне на минуту отойти покурить, и ты уже цитируешь Шекспира моей жене.

Кэрол резко обернулась:

– Хватит кричать. Мы просто разговаривали. Мартин прошел через комнату, оставив на кремовом ковре грязные следы ботинок, встал между ними и уставился на брата:

– Ничего не хочешь мне сказать?

Ларри спокойно взял свой бокал, немного повертел в руках и сделал глоток.

– Это Теннисон, Мартин, а не Шекспир.

9

Они ехали домой в Сен-Седезу по разбитой дороге, по грязным переулкам, заваленным разным мусором. Боясь напугать лошадей в прицепе, Лео придерживался размеренного небыстрого темпа езды. Его нога едва касалась педали газа. Матео спал на соседнем сиденье. Каждый раз, когда их подбрасывало на выбоинах, он вздрагивал и просыпался.