Проводник

Атмосфера не нарушилась даже, когда сторона у пластинки кончилась. Наоборот, стало все как-то еще более реально. Более осязаемо. За окном темно, с открытой форточки затягивает теплый июньский воздух с запахом только что прошедшего дождика, а с лампы растекается уютный желтый свет.

Тетя Шура пластинку перевернула и еще чая подлила. А потом спрашивает ни с того, ни с сего:

– Что, Илюшка, боишься?

– Боюсь, – отвечаю, а у самого руки затряслись.

– Не бойся, – говорит, – Господь не пошлет человеку сверх того, что он вытерпеть сможет.

Ничего с тобой не случится…

Мне эти слова глубоко в душу запали. Я много раз их потом вспоминал. У меня ведь ни ранения, ни царапины за всю службу. Только мозоли и синяки. От упражнений и дедушек наших. Да и то, сам виноват.

И Том Вейтс глубоко в сердце засел. Когда пластинка до «Меч-рыбы» дошла, я вообще успокоился. Мы чай допили, и я спокойно спать пошел. И спал как убитый оставшиеся несколько часов. С утра встал бодрячком. Настроение – боевое. Простились мы с тетей Шурой, и больше я ее не видел.

Даже после демобилизации. Как-то не сложилось.

А пластинку эту я где-то через год снова встретил. Точнее не пластинку, а компакт диск. Мы тогда только в Ханкалу прилетели. Дождь был, темно. Нас сначала в какой-то ангар загнали пустой. Смотрю, а там на столе письменном коробка от диска лежит. Сразу узнал, метров за пять. Я даже глазам не поверил. Тот самый альбом. Я ее открываю, а в ней – новенький диск. Ну я его и включил тут же. Хорошо, там бумбокс стоял, и хозяина всего этого добра не было поблизости.

Это был как луч света. Сразу на душе как-то легче стало. Мы ведь на войну приехали…

Наши, как музыку услышали эту, так офигели все до одного. Там альбом начинался с подземного мира. Еще бы, я бы при других обстоятельствах тоже стреманулся. Но никто ничего против не сказал. Даже повеселели все. Это же по-любому лучше, чем в тишине всякую дрянь в башке гонять. Тогда-то меня неформалом и прозвали. Так и осталось погоняло это среди армейских корешей до сих пор.

А на диске мы даже первую песню не дослушали. Построили нас, и в расположение. Ну я тогда этот диск и тиснул. Нехорошо, конечно, но по-другому не мог. Понял, что это не простое совпадение. Да и кто тут его слушать будет, мажор какой-нибудь штабной? Обойдется, пусть Любэ слушает!

В общем, протаскал я этот диск с собой почти полгода, а послушать так и не довелось. Негде было, да и некогда. Только уже, когда в часть вернулся, перед дембелем.