Любовное настроение

Она решила покупать одежду не для мужчины, которого встретила сегодня утром, а для мужчины, чей образ придумала в своей голове, слушая его бархатистый голос.

– Привет! – сказала Делани, взяв Олив за руку у прилавка парфюмерии в магазине.

Олив не удивилась, увидев подругу и делового партнера. У всех троих на телефонах был навигатор, и она знала, что у Делани сейчас нет клиентов. У ее подруги были светлые волосы до плеч с более темными корнями. Журналисты представляли ее публике как наследницу состояния семьи Александер, сделанного на продаже средств для мытья посуды, но Делани не зазнавалась и работала так же усердно, как Олив и Пейсли.

– Привет! Нравится? – спросила Олив, протягивая Делани пробник одеколона.

– Для кого?

– «Инферно брюинг», – сказала она.

– Значит, нужно что-то посерьезнее. А может, этот? – Подруга предложила ей аромат с более насыщенным древесным оттенком.

Олив закрыла глаза и подумала о Данте. Вспомнила, как он вздрогнул, когда она коснулась его руки.

– Мне нравится. Он идеальный. – Олив купила одеколон, лосьон после бритья и гель для душа и отправила их в офис «Инферно брюинг». – Как дела?

– По-моему, Малкольм встречается с кем-то еще, – сказала Делани, когда они вышли из магазина на улицу.

– Что? Я думала, он любит тебя. – Олив не слишком удивилась. По непонятной причине Делани тянуло к потенциальным изменникам.

– Он так утверждает, но я начинаю думать, что он просто ждет приглашения на папину новогоднюю вечеринку. Ты же знаешь, как неохотно отец раздает приглашения, а у Малкольма нет ничего, что ему могло бы понравиться.

– Кроме твоей любви, – сказала Олив.

Делани фыркнула, и Олив обняла подругу:

– Сочувствую.

– Все нормально. У тебя есть время на обед?

Олив взглянула на часы:

– Только по-быстрому.

* * *

Унизительный отказ Олив на первом курсе университета изменил жизнь Данте. Он перестал пытаться стать тем, кем себя не чувствовал. И прекратил лгать самому себе. Не то чтобы он обманывал всех, кого встречал, но долго обманывался насчет себя. Ожидая стилиста, он размышлял, должен ли сказать Олив, кто он такой.

Вдруг она его вспомнит?

Данте выдохнул.