Гринвич-парк

Рейчел, я абсолютно уверена, заметила, что я роюсь в ее сумках. Она смотрит прямо на меня.

– Он дал мне кофе вместо апельсинового сока. Вот идиот! Хелен, кофе будешь пить или мне сходить за соком?

– Не беспокойся, – отвечаю я, стараясь не выдать своего облегчения. – Одна чашка не повредит.

Рейчел снова усаживается на свое место, а я надеюсь, что мне удастся просто оставить чашку на столе. Как тогда бокал с вином.

И вдруг, не говоря дурного слова, Рейчел кладет мне руки на живот.

– Странное состояние, да? – задумчиво произносит она. – Беременность. Где, по-твоему, головка ребенка?

Я не успеваю выразить протест и невольно вздрагиваю, неожиданно ощутив на своем животе прикосновение ее белых ладоней. Они холодные. Кончики пальцев с обгрызенными фиолетовыми ногтями сминают тонкий хлопок моего топа.

– Не… не знаю, – с запинкой отвечаю я. Рейчел как будто не замечает моего ошеломления. Она продолжает гладить мой живот, туда-сюда, раздражая нервные окончания на моей натянутой коже.

– А это легко определить, – говорит она, глядя на мой живот. – Нужно просто нащупать шею. Я покажу.

Рейчел раздвигает колени, садится ко мне лицом и принимается двумя пальцами давить на мой живот, словно пытается с боков обхватить голову ребенка.

– Рейчел, ты сильно давишь, – охаю я. – По-твоему, это не опасно?

– Конечно нет! – заверяет она, потом надавливает сильнее и с торжеством в голосе возвещает: – Нашла! Вот его головка.

Резко втянув в себя воздух, я отшатываюсь, спиной прижимаюсь к стулу. Представляю, как мой ребенок плавает в утробе, а недобрые руки Рейчел ужимают красные сияющие стенки его вселенной.

Срок: 26 недель

Хелен

Мы с Дэниэлом в перинатальной клинике. Свет приглушен. Я раздета ниже пояса. Мой живот, испещренный красными растяжками, обмазан холодным гелем. Женщина-узист предупреждает, что будет вводить зонд, а он холодный. Дэниэл смотрит на меня.

Чувствую, как в меня проникает твердый чужеродный предмет, и стараюсь не напрягаться, стараюсь поддаться спокойствию, которое внушают мне тонкие пальцы Дэниэла в моей ладони. Мы молчим. Комнату наполняет тихое жужжание аппаратуры. Пахнет хлоркой. Сердце наливается кровью.

Живот у меня теперь большой, я чувствую, как в нем толкается ребенок.