Хорошие девочки умирают первыми

Зияющая дыра в стене пахла плесенью и чем-то похожим на маринованный лук.

Ава бросилась к Джоли и рывком подняла ее на ноги.

– Ты в порядке? – спросила она. Но удержать внимание на Джоли, а не на дыре в стене, оказалось непросто. Ава чуяла: внутри что-то было. Ощущала так же, как электрические разряды, потрескивающие в воздухе, когда на ее лэптопе появилось первое сообщение Клема. Это одновременно и притягивало, и пугало.

– Вот дерьмо, это была моя любимая рука, – пробормотала Джоли.

Ава взглянула на царапину на предплечье Джоли и кровоточащие костяшки пальцев.

Все оказалось не так уж плохо. Бывало и хуже. Например, когда Джоли прыгала с дамбы, заключив пари на двадцать пенсов.

– Кто-нибудь, найдите топор, думаю, нам предстоит ампутация, – сказала Ава.

Джоли подняла окровавленный средний палец.

– Хотя подождите… Все в порядке. Слава богу.

– Гляньте, там что-то есть! – заметил Олли, подходя ближе.

– Остатки моей руки? – пробормотала Джоли.

Забыв на время о драке, они теснились, стремясь заглянуть в маленькую темную комнатенку.

Здесь не было ни окон, ни люков, только блеклые призрачные огни едва освещали ее. Внутри что-то было, но Ава не могла разобрать, что именно.

В поисках двери она обошла вокруг хижины. Здание стояло прямо на краю ярмарки, отдельно от остальных аттракционов. Будто к острову прибился кусок дерева и каким-то образом превратился в лачугу. Черные щупальца грибка змеились по стенам, словно удерживая развалюху от окончательного разрушения.

Ава нашла дверь, но не успела даже коснуться, как та распахнулась на ветру. Глаза Авы постепенно адаптировались к сумраку. Сначала она увидела стол, стоявший в центре комнаты. Вдоль стен висели портреты: на некоторых, написанных маслом, были суровые мужчины, остальные же, нарисованные на деревяшках, выглядели так, словно им исполнилось не одно столетие. Кое-где обнаружились фотографии, от сепии девятнадцатого века до сравнительно недавнего снимка Великолепного Балдо.

Лишь одна деталь объединяла все картины – зеркало в золотой раме.

Наполовину скрытое тенями, оно висело позади каждого человека. И во всех отражалось лицо. Одно и то же – в каждом. Густые черные пятна вокруг глаз, из-за которых оно походило на маску, злобная усмешка.

Человек с билборда.

Краем глаза Ава заметила какой-то золотой предмет, висящий среди портретов. То самое зеркало, которое было на каждой картине и фотографии.

Но никакого ухмыляющегося мужчины.