Свидетель Мертвых

Арвене’ан не интересовали юноши без денег, несмотря на то, что многие были готовы взять ее в жены. Нет, ее устраивали только богачи, а возраст покровителя не имел значения.

– Тогда что она делала в районе Джеймела после заката? – выпалил я и тут же пожалел об этом.

Он вытаращил глаза.

– Ее нашли в Джеймеле?

– Ее нашли в Ревет’вералтамаре, – напомнил я, – но столкнули в воду с пристани в Джеймеле. Я сумел выяснить это с помощью ее воспоминаний.

Он медленно покачал головой, явно расстроенный.

– Зачем она туда пошла? Прошу прощения… я понимаю, что вы сами пытаетесь найти ответ на этот вопрос.

Но если вы хотите поговорить с ее покровителями, приходите сегодня вечером в Оперу. Они все будут там.

Я помолчал, про себя прикидывая стоимость билета в Алую Оперу и размышляя о том, какой ущерб такая трата нанесет моему скромному бюджету. Но Пел-Тенхиор сказал:

– О, не волнуйтесь насчет этого. Вы можете сидеть в моей ложе.

– В вашей ложе?

– Я главный режиссер Алой Оперы, – объяснил он с легким шутливым поклоном.

 – А также главный композитор. Я сижу в ложе у сцены и нагоняю страх на артистов своими замечаниями.

– Но…

– Билеты на эти места в любом случае не продаются, – продолжал он. – Уверяю вас, никто не будет возражать.

– Большинство эльфов и гоблинов предпочитают держаться подальше от таких, как я, – осторожно произнес я.

– Но почему? Не могу понять. Это же не заразно.

– Некоторые, видимо, считают, что заразно.

Он выразил свое презрение к некоторым, тряхнув ушами.

Серьги снова звякнули.

– Не обращайте внимания на суеверных глупцов. Давайте вернемся в театр, и я скажу служащим, чтобы они вас запомнили и пропустили.

Пока мы ехали на север, Пел-Тенхиор, чтобы искупить (как он сказал) свое нелюбезное поведение по дороге в морг, развлекал меня разговорами о театре. Он рассказал о новой опере, которую сейчас ставил; опера называлась «Джелсу», и написал ее он сам.

– Сюжет может показаться необычным, но мне жутко надоели оперы об императорах и полководцах.

И вот мне захотелось написать о простых гражданах. О фабричных рабочих.

– Это действительно необычно, – согласился я.

Композитор усмехнулся.

– О, видели бы вы свое лицо! Я довольно часто встречаюсь с такой реакцией, но это лишь укрепляет мою уверенность в том, что такая опера должна быть написана.

– Должна?

– Опера – это чудесно, но композиторы и режиссеры делают одно и то же уже сотни лет.