Свидетель Мертвых

По собственному опыту я знал, что это настоящая беда для женщин из обеспеченных семей. Они не выбирали себе мужей – за них выбирали родители. Мин Дуалин вздохнула и добавила:

– Мы не думали, что между членами нашей семьи существует настолько сильная затаенная вражда.

Мы сошли с трамвая у Дачен Ксайванат, самого глубокого колодца на севере обитаемого мира, и прошли два квартала до дома, расположенного неподалеку от городской стены. Наверное, этот квартал строился в те времена, когда дед мин Дуалин сколачивал свое состояние.

Кирпичи выцвели и стали розоватыми – это означало, что они были сделаны из местной глины. Мин Дуалин решительно стиснула зубы и поднялась на крыльцо.

Прежде чем она успела прикоснуться к дверной ручке, дверь открылась и на пороге показалась экономка.

– Мин Алашо, где вы были? – воскликнула женщина.

– Мы привели Свидетеля Мертвых, – сказала мин Дуалин и жестом пригласила меня в дом.

Экономка уставилась на меня как на диковинку, атриум внезапно заполнили родственники хозяев: три брата Дуалада, о которых рассказывала мне девушка, их жены, дети и супруги детей.

Мин Дуалин не уточняла, сколько у нее братьев, сестер и кузенов, но, присмотревшись, я нашел сильное семейное сходство между представителями рода. Я мог легко отличить кровных родственников от мужей и жен. Здесь даже была одна дама родом из Бариджана – явно чья-то жена.

– Алашо, – заговорил старший из мужчин (очевидно, отец девушки), – что все это значит?

– Мы обратились к Свидетелю вел ама с просьбой прийти сюда и поговорить с дедушкой, – ответила мин Дуалин.

Робость явно была ей несвойственна.

Как я и ожидал, это заявление было встречено хором рассерженных и возмущенных голосов; родственники восклицали, что в этом нет нужды, что она не имела права. Я посчитал досадным то, что отец мин Дуалин рассердился даже сильнее братьев и выговаривал ей, как непослушному ребенку.

Наконец, когда мне стало ясно, что они не успокоятся, я выступил вперед. Присутствующие мгновенно смолкли и обернулись ко мне.

Выглядели они настороженными. Их реакция одновременно уязвила и позабавила меня.

Я заговорил:

– Мы приняли ходатайство мин Дуалин как законное и разумное. Бесполезно увещевать ее. Возможно, вы обрадуетесь, узнав, что в круг наших обязанностей не входит выяснение причин вашего поведения – причин, по которым никто из вас не пожелал поступить так же.

Потрясенное молчание стало, если можно так выразиться, еще более потрясенным.