Когда выйдет солнце…

– А что в порту?

– Приходили из Совета, сказали, что я могу восстанавливать разработки.

– Что? А как же… – Мика осеклась, неуверенная в том, что нужно было обсуждать с отцом дела Дагмиты и соседей.

– Как же что?

– Ну, тот взрыв. Это же был Ссетрат?

– Кто тебе сказал? – отец пристально вглядывался в ее лицо. Мика не знала, что ответить, она испугалась уже такого знакомого упрекающего взгляда своего родителя.

– Не важно, просто слышала об этом.

– Понял, эти разговоры я тоже слышал, но я скажу так, это был не Ссетрат.

– Что? – Мика удивленно выпучила глаза. Неужели, догадки о том, что это кто-то из Дагмиты оказались правдивыми? А что если и разговоры о предателе в Совете тоже не слухи, и связана как-то с этим ее мать?

– Мне кажется, кто-то хочет совершить переворот.

– Переворот? – Мика осела на стул и уставилась на отца. Слова Кайла про большую крысу в Совете были правдой?

– Да, грядут перемены. – отец поднялся на ноги и одернул халат. Кажется, перемены его радовали и не важно, каким способом они будут достигнуты.

– Значит, ты снова будешь заниматься разработками в порту?

– Да, нейтральность вод никуда не делась, но Ссетрат все еще поддерживает идею совместной торговли через порт.

– Ты поэтому не выходишь из лаборатории? – усмехнулась Мика.

– Слишком много нужно восстановить, да и новые идеи есть. Юстин обещал помочь.

– Хорошо, что ты так воодушевился.

– Да. Ступай к себе, мне пора ехать.

– Ты приедешь домой сегодня?

– Планировал.

– Я буду рада, если ты поужинаешь сегодня со мной. Еще хотела спросить, могу ли я выйти в периметр? Хочу проверить цветы.

– Ты уверена, что справишься с такой дорогой?

– Да, пап, все в порядке, да и размяться не помешает.

– Тогда, иди. Заодно собери образцы.

– Будет сделано! – Мика улыбнулась и встала с места. Отец рассмеялся и потрепал ее по голове, как когда-то в детстве, когда она радовала его своими успехами. Это было мило.

– Прости меня за все, пожалуйста.

– О чем ты, Мими? – смеясь, шепнул он. Давно он так не обращался к ней, с тех самых пор, как ушла мать, именно она так ее называла. На душе тут же стало тепло и приятно.

– Просто скажи, что прощаешь.

– Хорошо, милая, я тебя прощаю. И ты меня прости, я просто отвык быть отцом.