Ты спишь?

Граница между сонным и бодрым состоянием постепенно размывалась, и к пятнице я впала в летаргический полутранс. Расставляя на работе новую партию книг, я добрых пять минут разглядывала «Сто лет одиночества» – вялый мозг не соображал, на какую букву начинается Габриэль Гарсиа Маркес.

Клара немного понаблюдала за моими жалкими потугами, затем мягко отобрала у меня книгу.

– Ты как, Джо? Не обижайся, но вид у тебя не очень.

– Толком не спала, – призналась я, моргая.

– Если хочешь, сбегай в «Старбакс».

Я тебя прикрою, без проблем. От кофе взбодришься.

– Спасибо. – Слова с трудом проходили сквозь стиснутое горло. – Не надо, переживу.

* * *

Действительно ли я переживу, оставалось большим вопросом. Подкаст распространялся с пугающим упорством, проникал даже в коридоры книжного магазина – место, сугубо предназначенное для споров о том, можно ли приравнивать коммерческий успех к литературному достижению и кем был Хемингуэй, мизогинистом или мизантропом. Если даже литературные снобы ломали копья по поводу услышанного в Интернете, а не испытывали друг друга заумными литературными аллюзиями, то я пропала.

[1 - Мизогинист – женоненавистник; мизантроп – человеконенавистник. – Здесь и далее примечания переводчика.]

По дороге домой я дрожала от недосыпания и все нарастающей паники. Шла, опустив голову, – была уверена, что каждый встречный слышал глупую болтовню Поппи и знал о моем горьком прошлом все. Я давно официально сменила имя и оставила Джозефину Бурман позади, но эта простая формальность не спасла бы меня от фанатов подкаста, решивших поискать изображения в Интернете.

Фотография отца на сайте «Пересмотра» возбудила любопытство слушателей – значит, скоро они найдут и снимки остальных Бурманов. Или уже нашли? Я-то, наивная, убеждала себя, что подкаст – не более чем современное радио; слова, плывущие в эфире. На самом же деле они существовали в Интернете, по соседству с картинками «Гугл», и лишь ждали появления толпы увлеченных онлайн-ищеек.

Я зашла в винный магазин, но оставила выбранную бутылку – в очередь за мной встала девушка и принялась быстро набирать сообщение на телефоне. Меня охватило подозрение, что она меня узнала, и я опрометью выскочила из магазина. На улице заметила разноцветную витрину парикмахерской – и нырнула внутрь.

– Хочу постричься! – слишком громко оповестила я.

Во взгляде девушки-администратора мелькнуло беспокойство.