Все еще люблю

Даже его голос был похож на голос Антонио. Она всегда любила его голос.

– Нет, я так не думаю. Сначала я решила, что вы…

Кейтлин с усилием проглотила застрявший в горле комок.

Она не могла оторвать глаз от незнакомца. В его взгляде была пустота, безразличие, но все же… даже с густой бородой и весом килограммов на десять меньше он был так похож на Антонио.

– Это мой дом, – твердо сказал мужчина, с удивлением всматриваясь в холл за открытой дверью. – Я узнаю его. Но рождественская елка стоит не на своем месте.

Кейтлин машинально оглянулась, бросив взгляд на шестиметровую голубую ель, которую установили в гостиной, рядом со стеклянной стеной, выходившей на океан.

– Вовсе нет, – возразила Кейтлин.

Ванесса всегда ставила елку в холле, чтобы входящие в дом люди могли видеть ее, но Кейтлин больше нравилось, когда елка стояла у стены с видом на берег. Каждый раз, когда она смотрела на елку, она видела океан. Ей это казалось более разумным, кроме того, теперь это был и ее дом.

– Я не помню вас.

– Я… я живу тут вместе с владельцами дома.

Дом в Малибу был частью наследства детей.

Кейтлин не хотела увозить их из родительского дома, а по условиям завещаний Ванессы и Антонио она могла принимать решения за малышей.

– Я помню женщину с рыжими волосами. Красивую. – Его лицо окаменело. – Кто она?

– Ванесса, – не раздумывая ответила Кейтлин и тут же осеклась: не стоит выдавать незнакомому человеку лишнюю информацию.

– Не знаю, – ответил он, стиснув зубы. – То, что я помню… обрывки, беспорядочные картинки… все это не имеет смысла. Скажите мне, кто я.

О господи…

– Вы не знаете, кто вы?

Кейтлин смотрела на грязного человека со спутанными волосами, одетого в простые хлопковые штаны, закатанные снизу, и поношенную рубаху. Это не может быть правдой. Антонио мертв.

А если это Антонио, где он пропадал все это время? Впрочем, если он действительно потерял память, понятно, почему о нем ничего не было слышно.

Но тогда непонятно, почему он вдруг объявился год спустя. А что, если он один из тех, кто, словно стервятники, слетаются к дому, в который пришла беда, и беззастенчиво используют горюющих родственников, чтобы выманить у них деньги? Что, если потеря памяти – просто удобный предлог, чтобы избежать неудобных вопросов, на которые он не сможет ответить?

Но этот человек знал, что рождественская елка стоит не на своем месте.