Все еще люблю

Она провела Антонио в хозяйскую спальню, радуясь, что так и не решилась убрать оттуда его вещи. Роза вынесла только вещи Ванессы.

– Я пришлю Розу, экономку, она принесет тебе что-нибудь поесть, – пообещала Кейтлин и оставила Антонио одного.

Она прошла на террасу, все время видя перед собой лицо Антонио, впервые встретившегося со своими детьми… оно выражало такую любовь… Жаль, что его не было рядом с Кейтлин, когда она рожала. Он мог бы держать ее за руку, улыбаться ей. Он сказал бы, что все будет хорошо и что она прекрасна даже со шрамом от кесарева сечения.

Вот только… если бы он был там, он бы держал за руку Ванессу.

Это его дети. Судья, конечно, лишит ее права на опеку, ведь она подписала соглашение о суррогатном материнстве, согласно которому она не могла претендовать на детей после их рождения.

Но ведь это и ее дети тоже. Больница вписала ее имя как матери в их свидетельства о рождении. Впрочем, кого еще они могли вписать? Почти восемь месяцев Кейтлин одна воспитывала детей, а до того девять месяцев вынашивала их в своей утробе, зная, что они отправятся домой не с Ванессой и Антонио, как планировалось, а с ней.

Все так запуталось… больше всего на свете она хотела поступить так, как будет лучше для малышей. Жаль, что ее собственной матери тоже нет в живых, ей сейчас так нужен совет.

Антонио появился спустя час.

Он ступил на порог террасы, и лучи заходящего солнца озарили его фигуру.

Кейтлин судорожно вздохнула, прижав ладонь к губам.

Антонио подстриг бороду, открыв четко вылепленные скулы. Темные глаза ярко сияли на похудевшем лице. Он зачесал назад черные как ночь волосы и облачился в свою прежнюю одежду. Она сидела на нем не так хорошо, как раньше, но такой дьявольски привлекательный мужчина, как Антонио, мог задрапироваться и в простыню.

Кейтлин дала волю воображению, и жар бросился ей в лицо. Антонио, распростертый на постели, одеяло едва прикрывает его мускулистое тело… в его взгляде она отчетливо видит желание… он хочет ее… Кейтлин помотала головой.

– Ты выглядишь… по-другому, – выдавила она.

Мило.