Опасная чувственность

Вив прижала его к груди, размышляя, оставят ли его ей. Ей достаточно было и одного цветка. Она засушила бы его между страницами книги, как воспоминание о замечательном человеке, который всегда был с ней добр и уважителен.

Джонас шел рядом с ней к алтарю с совершенно спокойным видом. Конечно. Это же его затея. И он всегда сохранял потрясающую уверенность в себе, что бы ни происходило.

Его друг Уоррен стоял рядом с пожилым человеком, державшим в руках Библию. Джонас остановился там, где им указали, и посмотрел на нее с ободряющей улыбкой.

– Возлюбленные мои, – заговорил пожилой мужчина, но какой-то шум у входа прервал его.

Вив и Джонас оглянулись и увидели, как дама в зеленом старается закрыть дверь, в то время как кто-то рвется в нее.

– Сэр, церемония уже началась, – пыталась увещевать она, но мужчина, который наверняка был Хендриксом Харрисом, легко отодвинул ее и поспешно направился к алтарю.

– Прости, – пробормотал он, обращаясь к Джонасу.

Его глаза были воспаленными, и было похоже на то, что он спал в своем дорогом, прекрасно сшитом костюме.

– Я был уверен, что ты не прозеваешь это важное событие, – ответил Джонас.

Он сказал это безо всякой иронии, потому что был добрым и снисходительным к людям. Вив не смогла бы так великодушно вести себя с человеком, который не потрудился объявиться в назначенное время.

Священник начал все сначала, а через несколько минут Вив и Джонас уже обменивались клятвами. Она уговаривала себя не забывать, что все это ненастоящее.

– Можете поцеловать невесту, – наконец сказал священник безо всякого выражения, и Вив не сразу поняла, что он имел в виду.

Джонас может поцеловать ее! Ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

Они почему-то не оговаривали этот момент. Она взглянула на Джонаса и приподняла бровь. Джонас заколебался.

– Сейчас ты должен поцеловать ее, идиот, – пробормотал Хендрикс с похотливой ухмылкой.

Это был ее единственный шанс, когда у нее было полное право коснуться губами этого мужчины, и она не собиралась упускать его.

Вив крепче прижалась к нему, поцелуй углубился, и она словно взорвалась изнутри. Спокойная, тихая привязанность, которую, как она полагала, ей будет легко скрыть от него, уступила место водовороту желаний, который закружил ее. Ей не хотелось, чтобы это поцелуй прерывался.

Но он прервался.