Жена брата

Тогда мне никто не поверил, что она сделала это специально. Накинулись всей семьёй на меня, обвинили во лжи. Больше я никому ничего не скажу. Улыбаюсь сквозь слезы. Молчу. Терплю.

Мне нужен ребенок! Мне нужно спасти родных!

Раз за разом повторяю свою мантру. Она помогает держать себя в руках.

– Все в порядке, – незаметно вытираю непрошеную слезу. Улыбаюсь. Врать стало моим вторым "Я"

–Не надо обманывать! Родителям расскажу! – мелкая шантажистка. В этом доме совершенно все против меня. – Ты сама знаешь, что будет, если матушка узнает, – хитрая ухмылка озаряет девчачье лицо.

В коридоре слышатся шаги, Вероника из стервы тут же превращается в милого ангелочка. Поднимает свои серо-голубые глаза на вошедшего, макает хлебную палочку в растопленный шоколад. Мило улыбается.

–Привет! Ты вовремя!

–Хай, систер! – развязный голос моего мужа бьёт по нервам. Смотрю в свою кружку, часто дышу. Сердце наполнено горечью. Он снова провел ночь не дома.

–Ты пьян? – Вероника широко распахивает свои глаза.

– Сегодня суббота! Имею право! – плюхается на стул рядом со мной. Он Фила разит перегаром. Приходится задерживать дыхание, чтобы не закашляться. В этом доме не принято издавать "некультурные" звуки. Кашель в их числе.

–Женушка, чего молчишь? Ты не рада видеть своего любимого мужа? – приобнимает за талию, притягивает к себе, смачно целует в щеку. Оставляет после себя мокрый след. Мысленно бью себя по рукам, чтобы не вытереть.  Сотру его слюни и мне вынесут мозг.

Ненавижу пьяных людей! Отвращение пересиливает здравый смысл. Резко отстраняюсь от Филиппа, поднимаюсь со стула, желаю уйти.

–Милая, далеко собралась? – приторный голос Тамары Львовны заставляет застыть на месте. Поворачиваюсь к свекрови, заставляю губы расплыться в приветливой улыбке.

–Доброе утро, мама! – я столько часов тренировалась перед зеркалом, чтобы называть мать ненавистного мужа мамой с теплом! Столько выплакала слез! Но оно того стоило! Как бы ни было мне противно или отвратно, никто никогда не сможет обвинить меня в плохом тоне.

–Скорее день, – надменно поправляет. Вероника прыскает в кулак.

–Извините, – тихо.

–Уже уходишь? Так быстро? – кидает изучающий взгляд на стол, проверяет что я поела. Там только кружка с ромашкой, кофе и чай мне запретили здесь пить. Кофеин! Это ж яд для ребенка!

Полтора года мечтаю о кружке капучино рано утром. Вставать приходится ровно в шесть.