Электрический идол

 – Мы встретились по другой причине.

Она прокашливается.

– Значит, ты здесь, чтобы выполнить задание.

– Да. – Это слово звучит как извинение.

Мгновение тишины. Еще одно. Она выпрямляется.

– Не может же она так злиться из-за одной фотографии?

– На самом деле…

Психея продолжает, будто я ничего не говорил.

– Хотя, с другой стороны, думаю, все не так просто. Они с моей матерью враждуют уже десять лет, и Афродите не нравится, что Деметра наступает ей на пятки. Полагаю, причины не важны.

Суть в том, что у нее нет возможности сломать мне жизнь. У меня нет скелетов в шкафу. А значит, она их придумает. – Психея скрещивает руки на груди. – И каков план? Выдумаешь какой-нибудь секс-скандал? Может, попытаешься изгнать меня. Удачи с этим. Моя мама этого не потерпит.

Она не воспринимает происходящее всерьез, а мне это вдруг становится необходимо. Не знаю зачем. Когда она не думает, что это вопрос жизни и смерти, это значительно упрощает мою задачу. Я не замечаю, как говорю ей правду.

– Афродита не хочет ломать твою жизнь. Она хочет твоей смерти.

Я ожидаю, что она заплачет. Будет умолять. Может, попытается сбежать. Но она этого не делает.

Выдержав паузу, чтобы взять себя в руки, Психея расправляет плечи и смотрит мне в глаза.

– Эрос, ты производишь на меня впечатление умного человека.

– Спасибо, – сухо отвечаю я.

Знал, как пройдет этот разговор, но Психея повела себя не так, как ожидал. Вопреки здравому смыслу, любопытство грозит пробиться сквозь мою решимость довести дело до конца.

Я понимал, что она не такая, как все, с кем прежде имел дело. Подозревал, что она не простая, но даже не догадывался насколько.

– Ты понимаешь, кто стоит на моей стороне. Если тронешь меня, Персефона разорвет тебя на миллион кусочков, а Аид встанет рядом, чтобы никто не помешал ей это сделать. – Она наклоняется вперед, и я, не сдержавшись, смотрю, как ее грудь выпирает через треугольный вырез свитера. – Я не говорю о том, что сделает моя мать.

В отличие от Афродиты Деметра не боится испачкать руки, когда этого требует ситуация.

– Хочешь сказать, что твоя мать убила последнего Зевса?

– Нет, конечно, – фыркает она. – Это ничем не подкрепленный слух, и ты это знаешь. Давай не будем делать вид, будто твоя мать не ухватилась бы за эту историю, будь у нее какие-то доказательства.

Она права. И все же кажется странным, что она не стала прямо утверждать, будто Деметра невиновна.