Скажи, что будешь помнить

В зале слышатся аплодисменты – какой-то мужчина в костюме медленно пробирается к сцене, по пути пожимая протянутые руки. Губернатор штата, Роберт Монро. Я вижу его впервые и чувствую себя немного странно, ведь именно предложенная им программа и дала мне шанс избежать худшего.

Губернатор с женой проходят мимо. На меня – ноль внимания, как будто такой, как я, не достоин и секунды их времени. Пара поднимается по ступенькам на сцену, где их уже ждут другие люди в костюмах.

– Телевизионщики и пресса ее обожают, – говорит Синтия.

– Кого? – Практикантка привстает на цыпочках, пытаясь окинуть взглядом толпу, которая уже переключилась на кого-то еще, следующего за губернаторской четой.

– Губернаторскую дочку.

Дочка. Я о ней слышал. Как, наверное, едва ли не все. Холидей говорит о ней постоянно. Какая красивая, с каким достоинством держится и всегда модно одета. Признаюсь, я особенно и не слушал. Мне сейчас не до чужой жизни.

Губернатор снова проходит мимо, мужественно погружается в толпу собравшихся, а когда выныривает, мое сердце останавливается.

Рядом с Робертом Монро, держась за его руку, она. Светлые волосы и нагоняющие страх голубые глаза. Элль.

Мир уходит на второй план.

В эту минуту я готов задушить сестренку, если она знала, что Элль – дочь губернатора, и не сказала ни слова. Чтоб ее. Получается, я флиртовал с губернаторской дочкой. Тру ладонью щеку.

Человек, на которого я должен произвести впечатление, чтобы не попасть в тюрьму. Человек, который одним лишь словом, брошенным сотруднику службы пробации, может отправить меня за решетку.

Этот человек – губернатор. А я флиртовал с его дочерью. Помог ей, а потом ей же отказал. Облажался по полной. Упустил удачу.

– Эллисон, – окликает ее какой-то репортер. Она поворачивает голову и улыбается. И все – газетчики, телевизионщики, зеваки – видят то же, что вижу я: образец чистой красоты.

Элль оглядывается, и в какой-то момент улыбка сменяется удивлением. Впрочем, она тут же возвращается. Милая улыбка на роскошных губах, но все-таки не та, из-за которой я почувствовал себя словно летящий на огонь мотылек.

Тогда, когда я вызвал смех Элль, на ее лице расцвела улыбка, которая обожгла меня и навечно врезалась в память.

Отважная Элль. По крайней мере, проходя мимо, ей достает смелости вызывающе вскинуть бровь. Вроде как спрашивает, что я тут делаю. Я и сам вот уже год задаюсь тем же вопросом. Она поднимается по ступенькам на сцену, и внутри у меня все летит вниз.