Эхо между нами

– У меня вообще никого нет.

– Это так грустно. – И ее маленькие карие глазки выражают, насколько она серьезна. – Мне нравится мой брат. Он очень забавный.

Я в этом не сомневаюсь.

– Через несколько месяцев у меня будет новый брат или сестра.

Мои брови поднимаются вверх.

– Твоя мама беременна?

Люси трясет головой так быстро, что волосы падают ей на лицо.

– Нет. Новая девушка, с которой встречается папа, ждет ребенка. Мама еще ничего не знает. Сойер сказал, что расскажет ей. Я рада, что не мне нужно делать это.

Не люблю, когда мама плачет. Если она и плачет, то обычно в течение недели. Мама больше смеется по выходным, но только когда заболевает. Мне это тоже не нравится.

Фантастика, наши новые жильцы – это не просто кошмар, а настоящий адский кошмар.

– Так почему же ты так расстроилась сегодня?

Люси перестает жевать печенье и перебирает цветную бумагу, пока не находит коричневый цвет. Я поджимаю губы, и она замечает это.

– Что?

– Коричневый – прекрасный выбор, но зачем делать индейку как у всех? Почему бы не сделать твою индейку немного по-своему?

– Потому что индейки коричневые.

– Но это вовсе не обязательно.

– Но настоящие индейки коричневые.

– Может быть, они коричневые, потому что все постоянно твердят им, что они коричневые? Может, нам нужно перестать навешивать ярлыки на индеек и выпустить их на свободу?

Люси окидывает взглядом моих разноцветных индеек, а затем снова перебирает цветную бумагу.

Я выбираю синий цвет, и мы начинаем процесс в тишине.

Когда я рву зеленую мягкую бумагу и приступаю к сложному процессу скручивания концов, чтобы приклеить их к крыльям, Люси говорит:

– Сойер мне не поверит.

Я бросаю на нее короткий взгляд, потому что, если покажусь ей слишком заинтересованной, она замолчит. По крайней мере, так поступила бы я.

– Во что Сойер не поверит?

Звук ножниц, режущих бумагу, затихает, и я снова поднимаю глаза на Люси. Она пристально смотрит на меня. Белоснежная рубашка, черные глазки – большие и круглые.

– Ты мне все равно не поверишь.

– А что если я все-таки поверю?

Она судорожно сглатывает, потом шепчет:

– Я видела призрака.

Я смотрю на нее еще несколько секунд, чтобы понять, насколько она серьезна. Не испытывает ли она меня? Или, может, ее брат подшучивает над ней, ведь об этом доме ходит так много слухов. Страх застыл в ее глазах, крошечные пальчики сжимают ножницы все крепче и крепче, и я понимаю, что она настроена абсолютно серьезно.