Эхо между нами

Она падает, затем слышится глухой удар тяжелого тела об асфальт, и, выругавшись вслух, бросаю биту через крыльцо.

Это не чудовище. По крайней мере, не то, что было в кошмарах Люси. На земле лежит моя мать. Она перекатывается на спину, ее волосы закрывают лицо, а хихиканье перерастает в истерический смех. Я ненавижу, когда она гуляет со своими друзьями, потому что именно такой возвращается – пьяной.

– Все в порядке, – кричу я, но голос мой звучит как-то неуверенно. Похоже, я разозлился.

– И кто же это? – спрашивает Вероника.

Не так должно было начаться это знакомство.

– Моя мама.

Вероника ничего не говорит. И я тоже. На это трудно найти достойный ответ.

Смех моей мамы утихает, и это не предвещает ничего хорошего. Она стонет, и я знаю, что это значит. Было бы лучше, если бы мой гипс уже был снят, потому что есть вероятность, что ее стошнит, и, с моим-то везением, она будет блевать на меня. Гипс может промокнуть, а он сохраняет токсичные запахи.

Дрожащее дыхание Люси – признак того, что она успокоилась, но все еще расстроена из-за кошмара, с которого началось это фиаско наяву.

У меня есть два человека, которые нуждаются в помощи, и, боже, помоги мне, но я не знаю, о ком позаботиться в первую очередь.

Оглядываюсь через плечо на Веронику, которая крепко обнимает мою младшую сестренку.

– Ты не могла бы проводить Люси в нашу квартиру?

На площадке между этажами, где лестница поворачивает, Вероника наклоняется, чтобы получше рассмотреть мою маму.

Как раз вовремя, потому что в этот момент она перекатывается на бок, и ее начинает тошнить. Вероника поджимает губы, потом проводит рукой по спине Люси.

– Хочешь, я отведу Люси к себе домой? Я могу принести ей что-нибудь попить, включить телевизор, а у тебя будет время разобраться с… этим.

Хочу ли я принять ее предложение? Больше, чем хочу признаться, но гордость – капризный зверь, поскольку именно я забочусь об этой семье. И эту работу папа оставил мне.

– Обещаю, что не буду печь из нее печенье, – спокойно говорит Вероника, и мои плечи опускаются при воспоминании о собственных словах и осознании, какой же я придурок.

 – У меня уже было несколько девочек на ужин, так что я еще не скоро проголодаюсь.

Я заслужил это, но мне невыносимо смотреть на Веронику, когда принимаю ее предложение:

– Было бы здорово, если бы ты взяла с собой Люси.

Делаю глубокий вдох и поднимаю маму на руки. Из-за гипса мне гораздо тяжелее ее удерживать.