А тебе слабо?

А после того, что мой брат сообщил этим летом, и папиной реакции на его слова самым громким звуком на нашей кухне стало звяканье вилок по тарелкам.

– Гвен приходила к тебе на игру, – говорит мама.

Она всего третий раз упоминает об этом за последние сутки.

Ну да, приходила. С Майком.

– Ну-ну.

Я засовываю в рот кусок тушёного мяса.

– Её мама сказала, что она всё ещё говорит о тебе.

Я прекращаю жевать и смотрю на маму. Она улыбается, довольная тем, что сумела вызвать отклик.

– Оставь парня в покое, – говорит отец.

Мама поджимает губы, и мы проводим ещё пять минут под звяканье вилок и ножей. Это молчание жжёт… как лёд.

Наконец я откашливаюсь, не могу больше терпеть это напряжение.

– Папа рассказал тебе, что мы встретили Скотта Риска и его… психованную племянницу?

– Нет.

Мама нацеливается вилкой на помидорку черри, катающуюся по её тарелке. Она протыкает красный шарик и впивается сердитым взглядом в отца.

– У него есть племянница?

Отец выдерживает её взгляд с невозможным безразличием и подкрепляет это глотком пива из бутылки.

– Я дала тебе бокал, – напоминает мама.

Отец ставит бутылку, покрытую ледяной испариной, рядом с этим самым бокалом, прямо на деревянную поверхность стола, мимо картонной подставки. Мама ёрзает на своём стуле, как ворона, взъерошивающая перья. Не хватает только злобного карканья.

В последние месяцы мы с отцом ужинали в гостиной перед телевизором.

Несколько недель назад мама с отцом стали посещать семейного консультанта, хотя мне они об этом до сих пор не сказали. Потребность во что бы то ни стало быть безупречными не позволяет им открыто признать такой позор, как необходимость обратиться за посторонней помощью для спасения своего брака. Поэтому я узнал об этом тем же порядком, как узнаю обо всём, что происходит в этом доме: подслушал, как они ночью ссорились в гостиной, когда я был в кровати.

Так вот, на прошлой неделе семейный консультант посоветовал им попробовать какие-нибудь объединяющие семейные ритуалы. Два дня мать с отцом спорили из-за того, что бы это могло быть, и в конце концов остановились на воскресном ужине.

Поэтому-то я и пригласил Марка. Мы не ужинали вместе с тех пор, как он ушёл, и если бы он приехал, то, может быть, мы все вчетвером смогли бы найти способ снова быть вместе.