А тебе слабо?

А эти парни играют по одним и тем же простым правилам: улыбнулись, заставили поверить, будто ты им нравишься, и, использовав, немедленно бросили. Сколько их было, ничтожеств, с которыми я переспала только для того, чтобы горько пожалеть наутро? В прошлом году их было слишком много.

Но, слушая, как Райан с лёгкостью поддерживает со Скоттом разговор о бейсболе, я клянусь себе, что с меня хватит ничтожеств. Надо перестать чувствовать себя использованной. Довольно.

И на этот раз я не нарушу клятву, как бы мне ни было одиноко.

– Да, – говорит Райан, обращаясь к Скотту, как будто меня вообще здесь нет, – я думаю, в этом году у «Редз» есть шанс.

Боже, я ненавижу этого Райана. Стоит тут, весь такой безупречный, со своей безукоризненной жизнью, стройным телом и очаровательной улыбкой и притворяется, что впервые меня видит. Он поглядывает на меня краем глаза, и я вдруг понимаю, зачем он расточает своё обаяние. Райан хочет произвести впечатление на Скотта. Ну ладно. Тогда получи-ка и ты. С чего это я одна должна молчать?

– Он ко мне клеился.

Воцарившееся молчание разом убивает дурацкий разговор о бейсболе. Скотт протирает глаза.

– Ты только что с ним познакомилась.

– Не только что, а в пятницу вечером. Он клеился ко мне и при этом пялился на мою задницу.

Радость. Чистая радость. Ладно, не вполне чистая, зато первая, которую я ощутила с ночи пятницы. Райан сдёргивает с головы кепку, проводит рукой по взлохмаченным волосам песочного цвета, потом снова надевает бейсболку. Без неё он мне нравится больше.

– Это правда? – спрашивает Скотт.

– Д-да, – лепечет Райан. – Нет. То есть да. Я попросил у неё телефон, но она мне отказала. Клянусь, я вёл себя уважительно.

– Ты пялился на мою задницу. Всё время, – я поворачиваюсь задом и слегка наклоняюсь, чтобы наглядно проиллюстрировать свои слова. – Помнишь, у меня на штанах была дырка, как раз вот здесь? – я провожу пальцем по штанине сзади. – А потом ты купил мне тако и колу, после чего я сделала вывод, что увиденное тебе понравилось.

Я слышу приглушённые мужские голоса, смотрю на толпу мужчин, стоящих на тротуаре чуть в стороне от нас. Первая искренняя улыбка расплывается по моему лицу. Скотту понравится это представление. Может, если ещё поднажать, то я к ужину буду уже дома, в Луисвилле?

– Элизабет, – Скотт понижает голос до шипящего шепотка, характерного для обитателей трейлерного парка. – Встань как следует.

Красные пятна двадцати оттенков расцветают на щеках у Райана.