Раунд 2. Ты будешь моим

Восхитительная дрожь охватила меня, когда его губы раздвинули мои и наши языки сплелись.

– Твоя губа, осторожнее, – тихо выдохнула я.

Он игриво ущипнул меня и снова припал к моему рту, действуя немного напористей и сводя меня с ума.

– Твоя губа, – вновь простонала я, извиваясь под ним.

Он чуть отстранился и принялся мучительно медленно ласкать внутреннюю поверхность моих бедер, вызывая в коже ощущения, подобные бурлящим пузырькам шампанского.

– Ремингтон, твоя губа, – вновь запротестовала я, обнаружив, что ссадина опять начала кровоточить, и протянула руку, чтобы поймать каплю крови пальцем.

– Ш-ш-ш! – Он облизнул мой палец и втянул его в рот; затем отпустил его и посмотрел на меня неистово нежным взглядом, а в это время его рука скользила по задней части моих бедер, вверх, к ягодицам.

Я бурно и часто дышала, стараясь не застонать от его ласк, но, когда его ладони собственническим жестом обхватили мою задницу, я не выдержала и всхлипнула.

– Тебя это так возбуждает? – спросил он.

– Да.

Он вновь заскользил руками по моим ногам – вниз, к коленям, потом по икрам, затем медленно начал подниматься вверх, пока я не растворилась полностью в этих волшебных ощущениях.

– А так? – нежно спросил он, целуя меня в живот.

– Мне нужно полечить твою губу, – выдохнула я. Тысячи жарких сухих языков пламени лизали мое тело, когда я резко вывернулась из-под него и, дотянувшись-таки до своей мази, дрожащими руками ухитрилась приложить немного к ране на губе.

Он мягко обхватил губами кончик моего пальца, и меня пронзила стрела удовольствия.

– Реми, – прошептала я, тая от нежности.

– Ложись обратно, – командовал он. У меня кружилась голова от предвкушения, и я послушно откинулась на кровати.

– Не целуй меня больше, Ремингтон, – предупредила я.

Он хрипло прошептал в ответ:

– Приведешь меня в порядок чуть позже.

Дрожь пробежала по моему телу, когда он начал ласкать мое лоно, большим пальцем раскрывая губы, и одновременно, склонившись надо мной, лизал языком твердую бусинку соска.

Я слегка приподнялась, мурлыча от удовольствия, и он, тихо смеясь, принялся играть кончиком языка с другим соском, а затем вобрал его целиком в рот, горячий и влажный. Его большие руки скользили по всему моему телу.

– Боже, Брук, – прорычал он, – ты скрутила меня и теперь разрываешь на части. Возьми меня всего.

– Хорошо, – выдохнула я нетерпеливо. Он широко раздвинул мне ноги и накрыл своим жарким телом.