Карантин

Так сильно беспокоилась. В новостях говорят правду? Тебя действительно отправляют на тридцать дней на карантин? – Вся злость в ее голосе испарилась с нашего последнего разговора, и мне так хочется увидеть ее, что на секунду перехватывает дыхание.

– Мне жаль, – говорю одновременно с ней.

– Это все я виновата.

– Что? Нет, мам, никто тут не виноват, – отвечаю.

– Нет, я виновата. Просто… Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – честно говорю и, глядя на доктора Демарко, добавляю: – На самом деле тут главврач.

Передаю телефон доктору Демарко и смотрю, как она разговаривает с моей мамой, объясняет про карантин и рассказывает, что посещения пока запрещены, но все равно стоит подумать о скорейшей поездке в Майами. Оливер копается в телефоне и поднимает взгляд на меня.

– Я тоже пытаюсь найти видео, чтобы тебе стало легче. Но, может, это и не нужно? Кажется, твоя мама не психует в отличие от моей.

– О, она психует по-своему, – отвечаю и тут же чувствую себя виноватой.

Оливер качает головой.

– Ничего особенного. Только кошку, которая чихает и пукает одновременно.

– Ничего особенного? Да это научное чудо.

– Это разве не оксюморон? – спрашивает Оливер.

– Пердеть и чихать одновременно?

Оливер вспыхивает и отвечает:

– Нет! При чем тут вообще пердеж? Разве чудо может быть научным? Думаю, это оксюморон.

– А я думаю, ты просто хочешь похвастаться словом, которое выучил на уроках английского.

– Ну, у нас будет тридцать дней, чтобы это выяснить.

– Выяснить, почему ты использовал слово «оксюморон»?

Оливер громко вздыхает, но улыбается.

От этого у него вокруг глаз появляются морщинки. Мило.

Однако доктор Демарко выводит меня из ступора, протягивая телефон.

– Флора, я еду в Майами! – говорит мама.

– Да? – удивленно спрашиваю. – А как же Рэнди?

– Мы с твоим дядей договоримся. Не беспокойся.

– А я беспокоюсь, он же мой кузен.

– И мой племянник, – отвечает мама немного строже.

Доктор Демарко машет кому-то, я поворачиваюсь и вижу, что Джои возвращается.

– Кажется, мне пора.

– Поговорим, когда будешь в палате. – Ее голос немного дрожит, и она откашливается.

– Ага, – отвечаю, боясь, как бы не задрожал мой собственный голос, если сказать что-то еще.

– Я люблю тебя, Флора.

– Ага, – повторяю и вешаю трубку. Вид Джои немного успокаивает.

Он указывает на носилки.