Карантин

Там безопасно? Сколько там взрослых?

Я оглядываю помещение, других пассажиров, работников ЦКЗ.

– Не знаю, много.

Человек в костюме химзащиты разговаривает с Флорой и снимает ее данные, меряя температуру, а другой направляется ко мне. Он указывает на телефон.

– Мам, извини, надо идти.

– Что? Почему?

Но сотрудник качает головой и снова указывает на мой телефон.

– Э, или не надо?

– Что происходит? – спрашивает мама.

Работник ЦКЗ выхватывает телефон у меня из рук.

– Здравствуйте, миссис Рассел, я так понимаю, ваш сын – несовершеннолетний.

Не слышу, что говорит ему моя мама, но, подозреваю, что-нибудь не очень вежливое. Он слушает какое-то мгновение, потом резко перебивает:

– Ради безопасности вашего сына и всякого, кто мог бы вступить с ним в контакт, включая вас, даете ли вы согласие на то, чтобы он провел ночь в Майами?

Он слушает еще, затем говорит:

– Спасибо, мэм, – и передает телефон обратно мне.

– Она согласилась? – в шоке спрашиваю я.

– Ага, – отвечает сотрудник ЦКЗ.

Я хочу еще порасспрашивать, может быть, извиниться, если она была груба, но он подкатывает маленькую тележку, оборачивает манжету вокруг моей руки и меряет кровяное давление. Затем зажимает какую-то штуку на пальце, чтобы проверить пульс, и вставляет термометр в рот. Рука в манжете напрягается, а через секунду термометр пищит. Сотрудник ЦКЗ, кажется, говорит:

– Хорошо, порядок, – и уходит.

Тот, кто проверял Флору, теперь беседует по ее телефону, и я ловлю себя на том, что подслушиваю.

– Да, мэм, она жива-здорова, такой и останется.

Он замолкает на секунду, потом издает короткий смешок. Я невольно задаюсь вопросом, не шутит ли мать Флоры, а потом – почему не шутит моя мать.

Телефон звонит снова, и да, это сообщение от Келси:

«О боже, ты в порядке? Это твой рейс по новостям?».

Она что, беспокоится обо мне? Мое лицо теплеет, и я рад, что температуру уже измерили.

Но ее имя в телефоне напоминает мне, что я должен был ехать домой, на вечеринку.

Флора вертит в руках телефон и говорит, не поднимая взгляда:

– Все в порядке.

Это утверждение, а не вопрос, но я отвечаю.

– Нет.

Флора смотрит на меня, вскинув брови.

– Ты всегда такой нервный?

Я ошеломлен, но бормочу:

– Э-э-э, а ты всегда спокойна, когда у тебя, возможно, Эбола?

Флора запрокидывает голову и смеется, и ее смех меня просто бесит.

– Оливер, это моно.