Небесные всадники

Впрочем, та сама выбрала жизнь в отдалении от двора, что бы там ни болтали злые языки. На фоне этой принадлежности мужчине невозможность занимать государственные должности была, по мнению Этери, меньшим из зол, хотя и следствием зла большего.

Гораздо больше ей нравился уклад Гелиатской империи: из тридцати наместников императора двенадцать были женщинами, причём две из них – неблагородного происхождения, и поднялись они к вершинам власти без поддержки семьи. Родись Этери в Гелиате, ей бы не пришлось выбирать между возможностью создать семью и правом на княжескую корону.

В браке каждый из супругов остался бы главой своего рода, а наследников поделили бы по предварительной договорённости… Впрочем, даже в Гелиате Этери вряд ли смогла бы стать женой императора. Так какая разница?

Торговля меж тем шла своим чередом, и явно в пользу Исари. Этери, отвлекшаяся от разговора, встрепенулась, услышав его довольный смех и раздраженное и одновременно восхищенное восклицание Вайонна Одноглазого:

– Вам, ваше величество, стоит отдать должное, пока вы сами это должное не забрали.

Исари откинулся на высокую спинку кресла, сложил пальцы домиком и сказал, обращаясь к Этери:

– У вас прибавится придворных дам, княгиня. Наш друг Вайонн обещал нам поговорить с казгийскими жрицами, и, возможно, одна из них поступит на службу при нашем дворе. Разумеется, мужчине она служить не будет, но такой деятельной женщине, как вы, – вполне.

Как бы Исари ни пытался изображать из себя мраморную статую, лишенную человеческих чувств, он был очень азартен и склонен к авантюрам.

Этери чувствовала, что сейчас присутствует при рождении одной из них. И не было понятно: импровизация это или же давняя идея нашла, наконец, своё воплощение.

Этери прикусила щеку изнутри, чувствуя внезапную ярость. Ну почему, почему Исари никогда ничего не говорит до конца?!

Иногда в таких случаях княгиня прибегала к запрещенному приёму, напоминая Исари, что ему не так уж долго осталось. И с показным безразличием добавляла, что если после его смерти все добрые начинания пойдут прахом, виной тому будет его скрытность.

После таких её отповедей Исари обычно неохотно, но поддавался и скрепя сердце соглашался с необходимостью открывать карты.

Едва за Вайонном захлопнулась дверь, Исари сгорбился, почти сполз по спинке кресла, положил голову на скрещенные на столешнице руки. Сказал:

– Этери, дай воды.

– Ты завтракал? – спросила она, уже зная ответ.

– Нет.