Бессердечие магов

Тени окутывали его плотнее, чем что бы то ни было в этом парке, но эффект был едва различимым. Фотограф или художник – человек, работающий со светом, – мог бы это заметить, однако большинство простаков вряд ли что-то уловили бы. Эта магия была очень хорошо скрыта.

Она произнесла слово, чтобы закутаться в воздух, словно в плащ. Его слоги разбивались и падали тихим дождем. Она вытянула руки в зеркальном отображении скульптуры и потянулась вглубь магии, заключенной внутри.

Темная медь и тлен, ощущение свернувшейся крови между пальцев: именно это она и ожидала обнаружить.

Она вдохнула, выдохнула – и погрузилась глубже.

Магия обвилась вокруг нее, словно канаты, словно колючая проволока, – удерживая, дергая, впиваясь когтями. Жадная. Еще какое-то заклинание, вплетенное в магию Теней. Еще какое-то заклинание, пытающееся вытянуть магию из нее. Пальцы стискивали ее сердце, шарили внутри.

Сидни выдавливала слова сквозь сжатые губы, рассекая воздух, разрывая связь с магией, которая текла в Ангеле.

Она прищурилась и снова обошла фонтан, на этот раз – в противоположном направлении. Возможно, Шара знает про эти вторые чары. Что это – еще одна проверка? Сможет ли Сидни их обнаружить? Расскажет ли об этом, если да? Однако в инструкциях, которые давала ей Шара, – в планах Теней – скульптура не фигурировала.

Возможно и такое, что Шаре не известно про это второе заклинание… и это следовало обдумать.

Ходили слухи (Сидни сама слышала: в своей первый месяц вне Теней она училась жить в обычном мире, а во второй – старалась как можно больше узнать о Невидимом Мире), что с магией происходит что-то не то. Крошечные чары не удавались, или требовали нового наложения, или получались не совсем такими, как задумывались. Лишь слухи, но их было достаточно, чтобы она уверилась: в этих перешептываниях таится истина.

Шара ничего про такое не говорила.

Что было вполне понятно, если проблема действительно заключалась в заклинании, закрепленном в Ангеле. Магия, выходящая из Теней, будет нормальная, а потом, здесь… Сидни взяла себя в руки и снова потянулась внутрь, на этот раз осторожнее, чтобы замереть прямо перед этой жадной, скрытой сущностью. Достаточно близко, чтобы ощутить таящуюся под ней пустоту.

Что бы это ни было, но именно здесь все искажается.