Бессердечие магов

Закончив сбор костей, он спрятал их в пакет, который запихнул в карман куртки, а потом стиснул опустевшие пальцы девицы, убеждаясь, то не пропустил ни одной. Он был почти уверен, что этот материал даст ему достаточно силы до того момента, когда поединки станут идти на смерть. Надо будет посмотреть, как все пойдет: он не любит оставаться без запасов.

Хотя… запасы всегда можно пополнить. Он узнал и еще одну вещь: всегда найдется очередная девица, которой никто не хватится.

Он прорезал в воздухе дверь и шагнул в нее, оставив мертвую девицу позади.

Глава 4

Первое воспоминание, которое Сидни позволила себе сохранить, – о том, как она учится магии: первые заклинания, обучение которым она запомнила, дарили тишину. После них были чары помрачения сознания и преломления – то, что могло имитировать невидимость, заставлять других отводить взгляд, не видеть, игнорировать, забывать. Истинная невидимость пришла позднее, но все равно довольно-таки рано.

Только после этого, после того, как она заучила названия девяти свойств и тринадцати степеней молчания, когда научилась окутываться тенями, или вкладываться в стену, или вступать в дерево, закрываясь сзади корой, – только тогда Сидни стала учиться другим видам магии.

И она всегда, всегда пользовалась ею одновременно с теми чарами, которые должны были ее спрятать, сделать не просто невидимой, а полностью исчезнувшей. Невидимый Мир гордился своей неразличимостью; Дом Теней был лишь слухом о его тайнах. Даже после того, как Сидни ушла от Теней, ее держали в тайне, прятали – не позволяли показаться до Поворота.

Сегодня Сидни собиралась быть увиденной.

Поворот всегда начинался приемом. Он служил предлогом для того, чтобы заставить Дома и соискателей собраться вместе в момент вооруженного перемирия. Первая дуэль состоится именно на этом приеме, но традиция требовала, чтобы он был скорее дружеским соперничеством. Зрелищем, а не злобой. Ложным выпадом, чтобы определить силу возможных соперников.

Сидни ложные выпады не признавала.

Она вошла на территорию Дома Ди в платье цвета свежепролитой крови; ее губы были накрашены в тот же тон. И на нее не то чтобы не оборачивались, пока она шла по мраморными полам, не то чтобы ничьи взгляды не следили за изгибом ее запястья, когда она выхватывала бокал шампанского с проплывавшего мимо подноса. Просто в этих взглядах было не больше внимания, чем уделили бы любой другой красивой женщине. Пока ее это устраивало.