Бессердечие магов

– И как же вы все-таки догадались?

Любопытство было искренним. Для Сидни не существовало такого времени, когда она не воспринимала свою магию так же естественно, как собственную кожу. Магия всегда была ее сутью.

– Я пожелал познакомиться с волшебником. И на следующее утро проснулся с сильнейшим желанием – словно с зудом в голове – пойти в отдел редких книг в Нью-Йоркскую публичную библиотеку. Кроме Грея там никого не было: он поставил на зал защиту, которую нельзя было бы преодолеть не-магу. Когда я это сделал, он очень сердечно объяснил мне, что «волшебник» – неправильное слово.

– Очень сердечно, – повторила Сидни, слезая с подоконника, чтобы налить себе еще апельсинового фреша. Их встреча была назначена на завтрак – и Лоран приготовил весьма щедрое угощение. – Не сомневаюсь.

– Ну, сердечность бывает разная. Но все растолковал мне именно он, так что я перестал считать себя таким странным. А потом, когда я решил, что хочу окунуться во все это (на что ушло, типа, секунд пять, потому что покажите мне четырнадцатилетнего мальчишку, который не хочет быть магом), именно он познакомил меня с другими, позаботился, чтобы мне не пришлось обедать одному, когда я начал ходить со всеми ними в школу.

– Ну, хорошо. Вы ведь знаете, что я более сильный маг, чем он.

Она пока не видела, как Грей плетет чары, но ей этого и не требовалась. Она знала, кто такая она, на что она способна. Ее не тревожил тот, кто полз по жизни с магическими способностями на слабую троечку.

– Знаю. И если дело так повернется, то не стану просить вас медлить или сдерживаться, но… он мне вроде как родной. Так что мне бы хотелось обойтись без этого. – Лоран пожал плечами. – Понимаете, в лучшем случае вы выбьете его из соревнования – и тогда я окажусь виноватым в том, что отнял у него желаемое. А ему этого действительно хочется: он начал готовиться к Повороту с того момента, как Миранда лишила его наследства.

– А если поединка избежать не удастся?

Ни один Дом не был обязан бросать вызов другому, и в начале Поворота, пока дуэли не шли до смерти, от поединков можно было отказываться – хотя последствия для отказавшегося Дома были тяжелыми.

А потом важно будет выжить.

Лоран протяжно вздохнул.